— Хорошо, — машинально отвечаю я, беря сверток. — Так сколько с меня?
Гаврилыч называет сумму. Я достаю кошелек, отсчитываю несколько купюр. Когда передаю, лицо Гаврилыча слегка меняется. То ли глаза загораются, то ли улыбается как-то алчно. Но становится неприятно. И, когда передаю деньги, стараюсь не касаться его пальцев.
Но вот деньги у него, и передо мной опять борец за справедливость, въедливый мужик с легкой примесью паранойи.
— Ладно, заболтались мы, — говорит Гаврилыч, всем видом предлагая проследовать на выход. — У меня еще огород сегодня, и ремонт…
В коридоре, перед дверью, похлопав меня по плечу, говорит:
— Давай, малыш! Здоровье береги, это я всем говорю. А тебе скажу больше. Хоть страна у нас и сучья, другого места для таких как мы нет. Иди, и делай, что должен.
— Прощайте!
Так я оказываюсь на пороге, и понимаю, что в руке пистолет, а деть его некуда. Заправить в штаны — будет видно. В кармане будет выпирать. Там еще патроны. Я снимаю футболку, оборачиваю пистолет. Ветровку застегиваю почти под горло. И в таком виде иду до ближайшего киоска. Покупаю пакет. Сворачиваю в подъезд кладу пистолет туда, надеваю футболку.
Всю дорогу до дома нервно оглядываюсь. Кажется, что кто-то идет следом, смотрит, и запоминает. Что Гаврилыч сдал, и сейчас, вон из-за того угла, или кустов выйдут крепкие ребята в штатском, предъявят удостоверения и попросят пройти с ними. Руки слегка трясутся. Понимаю, что этим больше свечусь, но ничего поделать не могу.
Но ничего не происходит. Впрочем, понимаю это, лишь когда захлопывается дверь, отгораживающая квартиру от внешнего мира.
В комнате кладу пакет на стол, достаю пистолет. Темный, красивый. Как реликт прошлого, ископаемое, артефакт, способный раскрыть важные тайны. Только мне все это не нужно. Достаточно лишь уверенности, что в тот самый момент раздастся выстрел, что сметет, выжжет в пороховом газе мой позор. И унесет Серегу в ад.
Беру в ладонь, сжимаю. Почти чувствую, как сквозь рукоять и металлические внутренности, в меня просачивается энергия оружия, придает уверенности. Сейчас, с наганом в руках, я готов к свершениям. Может быть, впервые в жизни. Так, чтобы отбросить все лишнее, гордо подняться на вершину, несмотря на то, что там холодно и слепит свет холодных звезд. Я готов! И пусть реальность расступится, пропуская вперед героя!
Пристрелка
После пары дней «медитаций» над холодной сталью нагана, бесконечного просмотра сайтов, обучающих видеороликов начинаю понимать, что не хватает главного: умения стрелять. Обращения с пистолетом. В голове то и дело появляется образ Сереги, что смеется после того, как я промахиваюсь, или случается осечка. А потом все исчезает. Потому что после такого мне уже вряд ли удастся пожить.
Что делать? Этот вечный вопрос преследует неотступно, заставляя мозг, разгоряченный идеей мести, лихорадочно, в режиме нон-стоп подбирать варианты, обдумывать, отбрасывать, оптимизировать, снова возвращаться к отработанному. И единственный вывод, что периодически всплывает в сознании — обратиться к профессионалу, или человеку понимающему.
Так и нужно сделать, гуляет в голове мысль. И я знаю, к кому обратиться. Беру телефон, нахожу нужный контакт.
— Да?
— Привет, Женя, как дела?
— Нормально. У тебя как?
— Нужна помощь, Женя.
— Что случилось?
— Не по телефону.
— Хорошо. Когда встретимся?
— Я к тебе вечером заеду. Ты дома будешь?
— Да, заезжай.
— До встречи!
— Давай!
Его зовут Женя. Небольшого роста, плотный. Про таких говорят — всегда готов. Женя работает охранником в крупной фирме, что является причиной его физической формы и специфического отношения к жизни. Такого злого оптимизма. Себя сравнивает с танком, с которым можно говорить, спорить, даже что-то доказывать, но, если надо, впрессует траками в асфальт без лишних рефлексий.
До вечера еще есть время, я сижу на специализированном форуме по оружию, что-то комментирую, с кем-то спорю. Так и хочется похвастаться, что у меня есть наган, и патроны к нему. Но так делать в высшей степени безрассудно. Поэтому я держусь, и через полчаса вообще отключаюсь от интернета.
Позже я ем на кухне разогретую гречневую кашу с говядиной из банки, принимаю ванную, смотрю телевизор. И все это время револьвер со мной: лежит на столе, на подставке рядом с ванной, на диване. Я уже почти чувствую его частью себя. И поэтому, когда собираюсь уходить, чувствую легкий дискомфорт. Но носить пистолет с собой небезопасно. Я фотографирую его и патроны, выхожу.