Заказываем еду. Нахвальский есть не спеша, изящно орудуя ножом и вилкой. Мне ничего не хочется, но из вежливости приходится немного поесть.
— Как там, в городе? — задаю давно мучающий меня вопрос.
— Нормально.
— Захар Владленович!
— А что конкретно ты хочешь узнать?
— Да, знаете вы все! Про мое бегство, как там теперь? Что с поисками, вообще новости…
— Убийц Сереги нашли, — без затей говорит Нахвальский. — Представляешь, это оказались люди из конкурирующей банды. В городе началась война. Под шумок все переделили. И знаешь, кто возглавил компанию по борьбе с убийцами?
— Не представляю?
— Илья.
— Какой Илья?
— Тот самый, — отвечает Нахвальский, делает невинное лицо.
— Так вы и про это знаете?
— Нет, не знаю. Предположил. Не просто так у тебя появился пистолет. И паспорт на другое имя…
Меня прошибает пот. Если Нахвальский до всего докопался, то, что стоит кому-нибудь другому пойти по такому же следу, прийти к тем же результатам. И как-нибудь меня найдут повесившимся в доме, или упавшим со скалы в разбитой машине, или утонувшим на дне моря…
— Не волнуйся, — успокаивает Нахвальский, что уже прочитал сомнения на лице. — До этого не так просто дойти. Просто есть ниточки, что не столь очевидны. А следствие уже ушло по ложному пути, война закончена, мертвые с обеих сторон похоронены. На бедного человека, которого выгнали с преподавательской должности и отправили в бессрочный отпуск в администрации, никто и не думал.
— И что сейчас?
— А сейчас все по-другому. Город под Ильей. Кстати, ты знал, что Игорь его хороший знакомый?
— Какой Игорь? — спрашиваю, не в силах понять, о ком идет речь.
— Друг твой.
— Игорь?!
— Он самый.
— И что? — спрашиваю я, не зная, что думать.
— И ничего. Это может означать все, что угодно. В зависимости от того, что ты хочешь считать. А в целом — лишь осколок факта.
— Нет, Игорю это не нужно! — говорю я уверенно. — Мы с ним выросли вместе. Он на такое не пойдет никогда.
— Ты сделал выбор, — констатирует Нахвальский. — Остальное на данный момент не имеет значения.
Дальше едим молча. Нахвальский лишь раз хвалит местную кухню. Я предаюсь невеселым мыслям. Нет, что Илье вся эта возня с Серегой выгодна — понятно. Он это и не скрывал во время последней встречи. Но Игорь? С другой стороны, он многое знал про Серегу. Сливал мне информацию. Не посулил ли ему Илья что-нибудь?
Ситуация приобретает глобальные инфернальные черты в рамках нашего маленького социума. И, все же, есть один момент, что в прах разбивает возможные заговоры вокруг меня. Они не могли спланировать того, что произойдет стычка в кафе. Вернее, стычку предположить могли. И подложить Настю в нужный момент. Я не питаю иллюзий относительно собственной неотразимости. Но как можно спланировать, что соберусь убить? Ведь это последнее, что придет в голову нормальному человеку. Да, может промелькнуть шальная мысль, но привычные добродетели вытеснят без остатка, займут сознание привычным самокопанием, потаканием слабостям. Так и произошло.
И, тем не менее, я убил. Запой, что грозил разрушить основы существования, откинуть к животному состоянию, повлиял по-другому. Я достал пистолет, научился стрелять, преодолел страх. И Серега теперь в Валгалле…
— Ну, как тебе местная кухня? — спрашивает Нахвальский, отвлекая от мыслей.
— Хорошая, — говорю я отсутствующим тоном.
— Пойдем, найдем тихую скамейку где-нибудь ближе к пляжу.
Выходим из кафе. Солнце уже высоко, согревает, даруя новые силы. Я уже привычен, а Нахвальский с белой кожей рискует обгореть.
— Нужно в тень, а то обгорите.
— Ничего, до вон того дерева не обгорю.
Идем в указанном направлении. Под большим деревом с длинными ветвями находится подходящая лавка. Садимся. Я смотрю под ноги, Нахвальский куда-то вдаль.
— Может, хочешь еще вопрос задать?
Трудно решиться, трудно перебороть страх, но я спрашиваю:
— Если вы так много знаете о людях, что меня окружали, быть может, сможете рассказать о девушках?
— О ком конкретно ты хочешь услышать? — спрашивает Нахвальский.
— О Кире. О Саше, о Насте…
— С ними всеми все хорошо, — успокаивающе говорит Нахвальский, отчего на краткий миг дышать становится легче. — Саша учиться за границей. Родители настояли. Она чуть не наделала глупостей после расставания с тобой.
Блин, что же я наделал? Что было с Сашей? Наверно пыталась забыть, делала глупости. Становиться так тошно, что хочется прыгнуть в море с высокой скалы, долго плыть прочь от берега. Вместо этого спрашиваю: