— Привет, Вова! — слышу сквозь басы.
Наконец, удается сосредоточиться. Меня держит за руку, и куда-то тянет дальний знакомый. Кажется, его зовут Валера. На Валере джинсы Wrangler, сшитые нелегалами в ближайшем подвале, красная майка с надпись Reebok на груди. На ногах кроссовки Nike. Это стандартная форма одежды большинства тусующихся. Все куплено на рынке, у южан. Это Ангар!
— Привет, Валера! — пытаюсь прокричать я, но выходит какое-то бормотание. Мы подходим к столику, окруженному двумя диванами, и парой стульев, где уже разместилась компания. Четыре парня, пять, или шесть девушек. Валера представляет меня всем. Я здороваюсь, но уже еле стою на ногах.
На парнях привычная для местных клубов одежда: джинсы (потому, что в спортивных штанах не пускают), черные, или темные футболки, кроссовки. Все оттуда же, откуда и у Валеры: да здравствую не очень отечественные производители, маскирующие ширпотреб под известные бренды! Общий стиль компании — гопники в клубе. Не хватает только кепок и барсеток. Неверно, оставили в гардеробе.
Девчонки в плане одежды не сильно отличаются. Джинсы, брюки или юбки, кофты, сапоги на шпильке. Приветливые южане зазывают к палаткам, предлагают широкий ассортимент одежды по демократичным ценам.
Взгляд останавливается на толстой девушке в короткой юбке и чулках, подчеркивающих объем ног. Несколько складок на животе обтягивает кофта. Безвкусно накрашена, пьяна. Или другая: красивая, лицо словно точеное, спортивная женственная фигура. Прекрасна и элегантна. Но даже отсюда, из темноты вижу, что пьяна, почти слышу, как материт подругу. Понимаю, что так материться мне стыдно. А бык рядом лишь довольно скалится. Все нормально.
Громкая музыка, сигаретный дым, алкоголь, незнакомее люди — все это действует удручающе. Желудок начинает протестовать.
— Будешь? — спрашивает Валера, протягивая розовую таблетку.
— Не… Нет, — отвечаю.
Послушно сажусь на диван рядом с какой-то девушкой. Вроде бы, ее зовут Катя.
На Кате топик, короткая юбка, черные колготки и красные сапоги. Все это смотрится почти феерично, если не брать в расчет того, что я сейчас в таком состоянии, что не оценил бы даже появления на танцполе слона в перьях.
Катя протягивает рюмку.
— Что пьете? — спрашиваю.
— Ольмеку.
— Понятно.
У меня еще хватает ума насыпать соли, взять лимон, выпить текилу и закусить. После — откидываюсь на спинку. Вокруг что-то говорят, пытаясь перекричать музыку. Не реагирую, молчу, даже глаза закрываю. Но, сквозь алкогольное марево, чувствую, как кто-то гладит ногу, поднимаясь выше. Открываю глаза: это Катя, гладит меня, улыбается. Остальные слишком заняты собой, ничего не замечают. Катя наклоняется ближе, целует шею, лицо. Руки гуляют по телу, глаза какие-то влажные.
— Не, а помнишь, как Лысый порядки наводил? — громко спрашивает, почти кричит один из компании.
— А-а, это когда он уродов мочил?
— Уродов он каждый день мочит! Я говорю о Кране!
— А, так весь город только об этом говорит. Кстати, Лысый сейчас здесь, в випах сидит с телкой какой-то…
— Не какой-то, а Крана это телка бывшая…
— Да Кран сам сейчас бывший.
— А что в технаре нового?
— Да все так же: тут преподов прижал мощно. Директор вообще дрожит. Ты ж знаешь…
— Ага, лохи тоже прижались. Знают, конец им.
— Да это вообще перегной! Всех порвем.
— Пойдем, курнем. У тебя есть?
— Пошли в машину.
— Телок с собой захвати.
— А бутылка там есть?
— Там все есть. На любой вкус.
— Валера, с нами идешь?
Валера кивает. Спрашивает меня:
— Пойдем, расслабимся?
— Не-е… — только и могу выдавить я.
Компания уходит. Катя пристает с новой силой. Смотрю, и, сквозь алкогольный морок, кажется, будто знаю ее. Но откуда? Точно знаю. Где же встречались?
Неожиданная догадка пробивает сознание, на мгновение, стянув даже одеяло алкоголя. Это же Екатерина Коренева, моя студентка! Точно! Группа МС-61. Что же я делаю, появляется тревожная мысль. Зачем все это? Но Катя уже целует в губы, и, неожиданно для себя, я отвечаю. Так, как может отвечать пьяный дурак.
— Владимир Ярославович, вы самый лучший, — говорит Катя на ухо.
Мне становиться так плохо, что тянет блевать. В зале, полном людей, я чувствую себя одиноким. В темноте. В тишине. Чтобы хоть как-то избавиться от этого ощущения, обнимаю Катю, прижимаю к себе. Целую, через кофточку ласкаю грудь. Без разницы, кто сейчас здесь. Только бы не быть одному. Иначе исчезну, потеряю душу. Меня сотрут, как неточный след простого карандаша, и не вспомнят.