Нахожу Леню и Игоря у качели. Леня хочет поиграть в футбол в соседнем дворе. Но Игорь говорит, что там сейчас итак много народу — все время придется сидеть в запасных. Тогда я предлагаю пойти на «чистый воздух». Все соглашаются.
На «чистом воздухе» обычно безлюдно. Сторож спит в будке. Собака тоже. Поэтому многие дети с близлежащих домов ходят сюда играть. Бегают по пустым этажам, устраивают штабы, играют в прятки и семь записок.
Вот и мы забираемся с центральный дом, чтобы хорошо провести время. Что-то обсуждаем, бегаем. Игорь находит ровную рейку, мы дружно ищем похожие. Потом пытаемся фехтовать, изображаем мушкетеров. Хотя в то время я уже осилил Властелина колец Джона Толкина. И мне очень нравятся гоблины, орки и эльфы. А книжки, где их нет — неинтересны.
После мы играем в прятки, но начинает смеркаться, и Лене немного страшно. Игорь рассуждает о том, что хорошо бы уметь прыгать с большой высоты, и не разбиваться. Предлагает посмотреть, как выглядит высота с разных этажей. Мы поднимаемся на второй, затем на третий. Подходим к окну…
Первым мальчишку замечает Леня. Небольшого роста, светлые волосы, худощавый. Он младше нас, может — одногодка. Бежит, постоянного оглядываясь, плачет. Леня показывает на него пальцем, хочет что-то сказать.
В этот момент из-за крайнего здания выходят два парня постарше. Мне сложно определить, сколько им лет — все кажутся взрослыми. Но позже прихожу к мнению, что лет по двадцать. Парни замечают мальчишку, требуют остановиться. Тот бежит. Парни матерятся, бросаются следом. В это время из-за дома, к которому бежит испуганный мальчик, выходят еще двое. Все, бежать некуда…
Мальчишка останавливается, затравленно оглядывается. Смотрит на коробки зданий, кусты — прятаться негде. А преследователи подходят ближе, смеются. Знают, что парнишке никуда не деется.
Леня оглядывается на нас с Игорем. Мы все замерли, не издаем ни звука. Игорь потрясен, у меня дрожат колени. Но я еще надеюсь, что все закончиться хорошо, что большие парни передумают, может быть дадут мальчишке подзатыльник, и уйдут. Ту же надежду читаю в глазах друзей.
Но когда сдавленный плач мальчишки переходит в крик — высокий, прерывистый — понимаем, что ничем хорошим это не кончиться. Уроды несколько раз бьют его по лицу, приказывают замолчать. Один смеется, достает из кармана нож — большой, охотничий. Подходит к мальчишке, крутит у лица, что-то говорит. Тихо: мы слышим только обрывки фраз. И от этого становится еще страшнее.
Мальчишку заставляют опуститься на колени. Он пытается сопротивляться, но нож и несколько ударов заставляют подчиниться. Мне так страшно, что не могу пошевелиться. Если толкнуть, упаду соляным столбом.
Подонки что-то задумывают. Мальчишку поднимают, хватают за руки. Он сопротивляется, но сгибается от удара в солнечное сплетение. У меня кружиться голова от собственного бессилия. Сейчас его уведут, и сделают что-то плохое. Я не знаю что. Но мальчишке будет плохо, я почти чувствую. И ничего не могу сделать.
Поворачиваюсь к Игорю. Его лицо застыло, глаза — как стеклянные. Он словно превратился в деталь обстановки, алюминиевую ручку на двери. Нет моего друга, есть предмет. Леня пытается что-то сказать, но только шевелит губами. У него на глазах слезы.
А внизу малыш, похоже, мирится с участью жертвы. Лишь не перестает плакать. Уже беззвучно, лишь грудь вздрагивает от всхлипываний. Он оглядывает «чистый воздух», голова на тонкой шее словно перевешивается — качается из стороны в сторону.
И вот его взгляд пробегает по нам. Мы стоим достаточно близко к окну, но подонки нас не видят. Мальчик видит нас, и что-то в его глазах меняется. Может быть, появляется немного надежды. Мольба, немая мольба читается в глазах. Он видит нас, и просит. Умоляет. Мы — как последний шанс спастись. Действительно последний. Но мы просто стоим, и смотрим. В наших глазах нет отклика его беде. Мы парализованы страхом, и страдаем вместе с ним, только на третьем этаже и в безопасности.
— Пошел! — неожиданно громко раздается приказ.
Мальчишку пинками ведут вперед. Мы не двигаемся. Все вместе, и каждый поодиночке видим его глаза, мольбу. И ничего не можем сделать.
— Ты куда это смотришь? — раздается возглас.
Вся банда останавливается, начинает разглядывать дом. И вот теперь нам становиться действительно очень страшно.
— Бежим, — шепчет Леня.
Мы медленно, синхронно поворачиваемся, бежим. Впереди всех Леня, потом Игорь, следом я. С улицы слышны крики, смешанные с плачем. Но через пару секунд я уже ничего не слышу.
Мы выбегаем на первый этаж, и через окно на улицу. А потом я прихожу в себя уже дома. Ни Лени, ни Игоря рядом нет. Поднимаюсь в квартиру, ложусь на кровать, и смотрю в одну точку, не в силах плакать.