— Я отчитаться за лекцию в среду. Меня не было.
— Хорошо.
Это правило ввел недавно. Готовлю студентов к тяготам и лишениям будущей сессии. Каждый, кто не был на лекции, должен прийти, и ответить на несколько вопросов по теме. Иначе не допущу до экзамена. Люди негодуют, но экзамены после такого сдают стабильно успешно.
Иногда преподавание может приносить удовлетворение. Не масштабное, но такое, что ты довольно потираешь руки. Нет, есть множество точек приложения сил, где такие мелкие радости сочтут ничтожными, но я не жалуюсь. Каждому свое.
Я прошу Киру начинать. Она прилежно говорит правильные слова, что складываются в правильные предложения, что уже сложены в правильные абзацы и оформлены мной в правильные тексты, на недолгий срок укрывшиеся внутри обложки конспекта. Но слова сейчас ничего не значат. Вернее, значат неизмеримо меньше, чем взгляд, краткий жест, мимика и тона голоса.
Я всецело поддаюсь чарам Киры. Настолько, что перестаю ощущать реальность. Эта девушка — не просто симпатичная куколка. Между нами что-то иное: почти ощущаемое, разлитое в воздухе влечение. И это всего лишь вершина айсберга какой-то пугающей, но, вместе с тем, бесконечно понятной внутренней общности.
— Слушай, Кира, — перебиваю я. — Мне надо в администрацию зайти. Пойдем, прогуляемся. По пути все расскажешь.
— Пойдемте, — соглашается Кира.
По дороге до администрации Кира рассказывает лекцию. Я делаю вид, что слушаю. Мне приятно, тянет к ней. Будто мы два шара на подвешенном в пустоте куске материи. Нас тянет в центр, друг к другу. Нет желания перебивать, что-то спрашивать. Достаточно просто находиться рядом. Потому что на куске материи, подвешенном в пустоте, другие положения не оптимальны.
По дороге Кира рассказывает, старается. Администрация появляется на горизонте слишком быстро. Я беру нужные документы. Кира осматривает кабинет.
— Здесь вы и работаете? — полу спрашивает, полу удивляется.
— Не впечатляет?
— Нет, очень нравится. Здесь уютно. Хотя и не прибрано.
— Времени нет совсем…
А потом мы гуляем. Просто гуляем по городу, заходим в магазины. И мне плевать, увидят ли нас универские. Нам хорошо вдвоем. Мы что-то обсуждаем, Кира рассказывает, как живет, я делюсь воспоминаниями.
— Представляешь, там стоял сарай, полностью сделанный из лыж!
— Из лыж?
— Да. Распиленные пополам лыжи хозяин использовал как доски. Хороший такой сарай получился, цветной. Так вот, к тому времени хозяин уже забросил участок…
— А почему?
— Ну, ездить туда далеко, только на электричке, так не проедешь. Урожай возить неудобно.
— А, понятно.
— Короче, половину лыж растащили местные. Не знаю уж зачем. Мы там были в начале весны. Знаешь, еще много снегу. Так много, что вагончик наполовину утопает в насте. Мы с ребятами забирались на крышу, и прыгали. Проваливались по пояс.
— Ничего себе! — удивляется Кира.
Я улыбаюсь произведенному эффекту. Эх, был бы с ней знаком тогда, как бы классно было. В вагончике, когда с одной стороны деревня, с другой — огромное поле и далекий лес. Где привольно дышится, радостно просыпаться утром, даже если оно раннее. В местах, где в человеке просыпается истинно русский дух.
— Ага. Ну, в общем, так как дров было мало, мы тоже тырили эти лыжи. В тот раз набрали каждый по небольшой охапке. А целыми они в печку не влезали. Мы их ломали.
— А как?
— Ну, знаешь, прислоним к стенке, и бьем с ноги.
— Угу.
— Я пошел в вагончик. Выхожу, и вижу такую картину: Леня бьет по лыже, отчего она не ломается, но почему-то остается у него на ноге. Он морщится от боли, поднимает ногу. Лыжа сидит точно, будто только пришел с пробега. Представляешь?
— Там в ней гвоздь, что ли был? — спрашивает Кира.
— Да, и он попал точно в него. И так это выглядит, будто надел лыжу. Лене больно, он просит лыжу вытащить. Так и стоит с поднятой ногой. Я пытаюсь помочь. И тут Игорь с абсолютно каменным выражением лица говорит: «Стою на асфальте я в лыжи обутый, то ли лыжи не едут, то ли я…» Смешно даже Лене…
Кира тоже смеется. Я улыбаюсь.
— А что потом было с Лениной ногой?
— Гвоздь достали. Нога болела. На следующий день сильно опухла, на электричку мы шли очень медленно. Но через неделю все прошло.
— Да, весело вы время проводили.
Я киваю. Там действительно было хорошо. Видеть закаты над лесом, лежать у костра, смотреть на звезды. Вдыхать полной грудью ароматы весеннего поля. Рядом друзья, мир кажется уютным и добрым. В нем приятно быть открытым: каждому новому дню, новой идее, новому образу. Со временем это проходит, почти забывается, стертое порывами ветра времени. Но в этот момент, когда рядом Кира, все как будто возвращается. Не в прежней форме, но одинаковое по духу. Как будто снова чувствую дыхание сказки, сидя в темнице, через много-много лет.