Вечером я провожаю Киру до дома. На пороге квартиры она впервые легко целует в щеку. И скрывается. На душе становится тепло, как-то по-детски уютно и радостно.
Новая любовь постепенно захватывает внутренний мир. Сначала робко, словно оглядываясь — не выгонит ли кто? Но со временем все больше вступает в права, захватывает, мерно качает на звонких струнах души.
Наши встречи становятся все более частыми. Тайно, чтобы не узнали окружающие, мы гуляем в отдаленных уголках города. Или сидим у меня. Или у Киры. Нам хорошо вместе. Все условности положения как-то стираются, оставляя лишь общую заинтересованность. Днем и вечером мы перекидываемся СМСками. Даже на лекциях я то и дело достаю мобильник, что поставлен на беззвучный режим, пишу ответ. Нам хорошо вдвоем.
Я не тороплю события. Мне просто приятно быть рядом, наслаждаться близостью. Мы только целуемся, но нечасто. Ощущение сказки кажется таким зыбким, что не хочется вспугнуть неловким жестом. Это похоже на неожиданное перемещение из-за рабочего стола в яркий праздник. Ощущение нереальности происходящего, и, вместе с тем, возможность все потрогать, дают поразительный эффект.
Постепенно мы переходим на «ты». Кира называет меня по имени, становясь еще ближе. Мне же хочется как-то раскрасить отношения, придать им большую романтичность. Странно и неожиданно, но душа просит. Какого-нибудь жеста, чего-то необычного, и красивого. Как Игорь, что в лесу несколько метров выложил свечками, создав дорожку, а в конце положил букет роз и бутылку шампанского. И привел туда девушку.
Вскоре находится хороший вариант. За городом, в деревеньке есть местная достопримечательность. Усадьба. Деревня небольшая, но ухоженная, красивая. А через речку, что в этом месте раздваивается, небольшой островок. На нем — православная церквушка и усадьба с конюшнями. Там открывается прекрасный вид не деревню, реку с лесом на другом берегу, русские просторы, воспетые классиками. И это рядом с депрессивным городом, чадящим трубами заводов. Маленький островок забытого прошлого, посреди моря былой индустриализации.
Усадьба князей появилась здесь еще при Петре. В то время, когда монарх обустраивал болото, у нас строили солеварни. Добывали соль, что приносила хорошую прибыль. В восемнадцатом веке усадьбу продали другим владельцам, тоже князьям. Вместе с бизнесом. И все время дом обустраивали. Хотя сами князья появлялись здесь очень редко, и то на пару дней, не более. В усадьбе жили управляющие. Часть комнат сдавали под конторы. Но она все равно гордо именуется княжеской.
Усадьба князей — двухэтажный дом из камня, оштукатуренного, выкрашенного в белый и желтый цвета. Рядом деревянные конюшни, истлевшие от времени, но подновляемые по мере разрушения. Лошадей там уже нет. Внутри дома на первом этаже столовая и кухней, большой русской печкой, и двумя небольшими залами. На втором этаже несколько спален, пара кабинетов и большой зал с камином. Убранство сохранено. В палатах теперь музей, по выходным водят экскурсии. Но все это кажется таким древним и далеким, что почти не вызывает у молодежи интереса. Пол деревянный, в зале — паркет. Когда идешь, во многих местах слышится скрип половиц, отчего кажется, будто с тобой говорят века.
Я договариваюсь с Лаптем. С неделю уходит на подготовку. Нужно утрясти формальности, подмазать ключевых людей, все организовать. Мне хочется провести ночь в палатах. У камина, в объятиях друг друга. Может быть, сходить к реке, постоять на мостике. Или взять лодку, прокатиться. Или просто говорить. Пока не захочется спать. Главное — быть вместе, больше ничего не надо.
Наконец, настает тот самый день. Я заранее прошу Киру, чтобы отпросилась у родителей. В назначенный час у подъезда стоит Land Cruiser Лаптя. Когда Кира выходит, я открываю дверь, помогаю сесть. Уже вечереет, горизонт на востоке красен. Кира смотрит так загадочно. Я завожу машину, выезжаю с территории двора, вжимаю педаль акселератора. Мощный мотор заставляет крутиться колеса, что ребристыми протекторами вгрызаются в асфальт. Скорость растет, но не причиняет беспокойства. Вот она — радость свободы! Краткий миг освобождения от давления стереотипов. Радость, как в детстве, когда не нужно отыгрывать роль, прятаться за шаблоном тотальной обусловленности. Когда можно быть собой. Нет, не собой даже, не маской, а тем, кем ты являешься на самом деле, являешься там, за входным и выходным порогами.