— На уровне государства?
— Ну, да. И на этом тоже…
Если не знает Семен, значит, Артемка врет. Нагнетает паники, чтобы получить согласие.
— Неспокойное сейчас время, — начинает Семен. — Но я, честно говоря, не помню спокойного. Да, идут слухи, а точнее уже почти факты, что в штатах что-то неспокойно. Может отразиться и на нас. Вопрос только в скорости, и размерах ущерба. А ты почему интересуешься?
И я рассказываю про предложение Артема. Все полностью, в подробностях. Семен слушает, задает вопросы. В основном о сути документа, его пути сверху до меня. Но тут и я знаю мало.
— Это страховка, понимаешь, Семен? — заканчиваю я. — Кто знает, что там случится? Если будут проблемы, людей начнут увольнять, поднимутся цены. А у меня будет хоть какая-то уверенность.
— Что-то будет, — говорит Семен. — Я это чувствую. Причем, что-то не очень хорошее. Нам придется терять. Наверно, достаточно много. И ты прав, в такое время лучше иметь определенный капитал, как страховку.
— Это шанс, Семен, — говорю я возбужденно. — Первый раз на меня обратили внимание. Наконец жизнь начала налаживаться. Мне теперь кажется, что до этого я почти не жил. Все было у других. Я, как нищий, смотрел в витрину дорогого магазина, точно зная, что такого у меня никогда не будет. А теперь…
— Ты не был счастлив? — спрашивает Семен.
Был ли? Наверно, да. Не всегда, не во всем. Но ведь был. Что-то такое цепляется краем сознания: победы в школе, универ, знакомство с Сашей, друзья. Только сейчас кажется, что этого мало. Все растаяло, не принеся удовлетворения.
— Был, наверное, — говорю я. — Только это немного не то. Я был не свободен. А сейчас появляется шанс. Понимаешь, Семен? Реальный шанс вырваться из всего этого. Взять Киру, и рвануть куда-нибудь в Европу, где тепло и сухо. Или на юг. Пожить годик, отдохнуть. А там многое может поменяться. И в жизни появится новое качество. Можно реально все изменить.
— Если бы это было так просто, — говорит Семен. — Мы все были бы уже другими. Но, если отбросить моральную сторону, это действительно твой шанс. И кто я такой, чтобы отговаривать тебя им воспользоваться.
Молчим. Что-то не так. Семен явно заподозрил неладное, но не спешит пугать. Может, та же паранойя, что и у меня. Или чутье?
— Кстати, кто такая Кира?
Проболтался, думаю я. А с другой стороны — какая разница?
— Девушка. Познакомился я с ней недавно. Очень хорошая.
— Понятно.
Проходим через двор: небольшой, со сломанными качелями, песочницей, стариками, что сидят за столом. Чуть в отдалении ребята лет 12–13 играют в футбол.
— Давай здесь чуть посидим, — предлагает Семен. — Уютно тут.
Я соглашаюсь. Садимся на лавочку. Весеннее солнце приятно греет. Во дворе много растительности, все вокруг словно изумрудное. Здесь не слышно гула города. Кажется, что двор отрезан от внешнего мира.
Ребята играют в футбол. Поделились на две команды, пинают мяч. Их немного, человек семь. Воротами служат стволы деревьев. Земля в этом месте вытоптана. Кто-то успевает забить гол.
Мы меняем тему, говорим о чем-то отвлеченном. И не замечаем, как из-за угла соседнего дома выходят три парня быковатой наружности, идут к футболистам.
Мы что-то обсуждаем. Вдруг слышим крик
— Че ты сказал, сука? — орет гопник. — Мячик, сука, не дашь?
И бьет парня по лицу. Удар хлесткий. Голову подростка откидывает, он теряет равновесие. Гопник хватает падающего парня за руку, еще раз бьет в лицо. Затем толкает, и начинает пинать. Бьет, вкладывая в удары корпус.
Ах ты, урод, думаю я.
А Семен уже рядом с дерущимися. Но просто разнять — не в его планах. Он перехватывает занесенную для очередного удара руку гопника, дергает на себя, одновременно подставляя кулак. Затем резко выворачивает руку, отчего бык, надает лицом в землю, орет как-то по-женски. Семен несколько раз бьет по бокам. Потом берет за волосы, хорошо прикладывает к земле. Гопник в нокдауне. Наверно, сломан нос.
Дружки пытаются встрять, но впечатленные Семеном, и, видя меня рядом, убегают.
— Встать! — говорит Семен. Не громко, но очень властно, так, что некоторые из окружающих вздрагивают.
Гопник с трудом поднимается, прижимает руки к лицу.
— Тебе мяча захотелось? — спрашивает Семен.
Гопник молчит. От страха трясутся ноги. Лицо грязное от крови, земли и соплей.
— Не слышу?
— Д-да…
Семен бьет гопника в живот. Тот сгибается, оседает.
— Встать! — говорит Семен.
— Не надо… — хрипит гопник. — Не бейте больше. Прошу…
— Пошел вон, животное! — рычит Семен.