Одиннадцать богов, покровители семи сильнейших Домов, в каждом из которых больше чем две сотни членов. Лучшие из лучших. Эти Дома были всеми признаны и официально внесены в реестр Гильдии. Младшие дома остальных девяти богов были крайне малы, а также могли создаваться и распадаться по три раза в год.
Разница между первым и вторым существенная. Дело не только в количестве Охотников, но также и личной силе вместе с состоянием. А ещё, младшие дома не почитали какого-то определённого бога, они были пёстрым сборищем, состоящим из кого угодно. В них принимались даже Свободные.
Из пяти тысяч Охотников около двух с половиной были членами Домов. Примерно столько же приходилось на младшие, но из этого числа только половину составляли Изначальные. Все остальные были одиночками, принадлежащими лишь самим себе.
Суета служащих постепенно подошла к концу, все Охотники заняли свои места, а затем началась перекличка. Традиция бессмысленная, но в нашей среде почитаемая как дань уважения предкам. Почти ежегодно во время этой самой переклички случались разнообразные забавные происшествия.
— Полдень. — Проорал глава Весов, когда выяснилось, что один из его подопечных отсутствует, несмотря на своё наличие в мире живых. — Где твой брат?
— Скорее всего, спит. — Смущённо ответил Охотник, а Арена взорвалась хохотом. — Глава, я его честно разбудил перед выходом и даже привёл в нормальный вид. Даю слово.
— Я этого дебила в следующий раз в Башню днём загоню. Причём одного. Надоел уже, идиота кусок.
Это практически стало ежегодной традицией. Полдень и Полночь близнецы, которым достались полярные силы. Один из них очень силён, пока светит солнце, но под покровом тьмы становится почти обычным человеком, а другой является его полной противоположностью. И если собрание происходило не вечером, когда Полночь начинал потихоньку просыпаться, то он стабильно отсутствовал. Глава Дома стабильно ругался, а все остальные стабильно ржали. Это происходило из года в год, но Пацифист так и не выполнил ни единой своей угрозы.
— Шипастый, что с Крысоловом? — Окликнул одного из своих глава Дома Весельчаков. — Если вы успели к собранию, то и он утром должен вернуться был.
— Он у целителей. — Поднялся со своего места один из Охотников. — Капитану сильно досталось, надо отлежаться. Жить будет.
— В этом мы даже не сомневались. — Фыркнул кто-то рядом с говорящим. Ключник, кажется, не уверен, не могу разглядеть. — Никто не доставит нам такого счастья, лишив душераздирающих завываний его многострадальной флейты.
Ознакомленные с игрой Крысолова поддержали унылым стоном, а собрание продолжилось своим чередом. Вышвырнули целых шестерых Охотников, ещё не доросших до нужного возраста, но попытавшихся пробраться на Арену. Это тоже происходило ежегодно. Один раз на моей памяти даже был парень, который остался незамеченным до конца собрания. Очень высокий потенциал, ему пророчат великое будущее.
Из пяти тысяч присутствовали лишь четыре тысячи триста девяносто пять. Ещё семеро отсутствовали по разным причинам, остальные были слишком малы. Невесёлая статистика ушедших на покой за последние четырнадцать лет. И очень малое количество из них вышли на заслуженный отдых в силу пожилого возраста. Около шести сотен погибших. Не так уж и много, но от статистики прошлого года отличается почти на семь десятков. Прибывших сильно меньше, чем убывших. Нехорошая тенденция.
А дальше пошла беседа, в которую я особенно не вслушивался. Информация о восемьдесят втором. Изменения в Башне, частичное смещение и исчезновение проходов в Зазеркалье, обрушившееся сооружение сорокового, которое так и не восстановилось. Всё это меня нисколько не касалось.
Заказ на массовое производство определённого артефакта от Гильдии. Поиск выхода на восемьдесят третий от неё же. Несколько новых рекомендаций, связанных с увеличением смертности среди нашего брата, изменение некоторых расценок. Незначительная смена режима работы Гильдии, заказ для свободных Охотников, не являющихся членами Дома или младшего дома, назначения, увольнения…
Слов много, смысла не очень. По крайней мере, так было для меня. Для большей части Охотников говорились безусловно важные и полезные вещи. К сожалению, я не был большей частью и вряд ли когда-нибудь ей стану. Впрочем, моя персона тоже кому-то оказалась интересна, что довольно неожиданно.