В последнее время она была для меня проблемой из-за накопившейся ярости, но теперь я вернулся в свою пиковую форму. Осталось лишь всех убить.
Переломить паучью лапу, выстрел в человеческий глаз потерявшего равновесие тела. Отбросить арбалет, принять на щит удар крысиных когтей, отбросить монстра ударом ноги. Жидкое Пламя вправо, зацепил сразу две Мыши, удачно. Запах, полагаю, отвратительный, но моё сознание отмечает его лишь мимоходом.
Становится слишком тесно, двумя резкими рывками разбрасываю монстров, щит исчезает в браслете, а я за пару секунд забираюсь на крышу, щедро разбрасывая иглы, словно семена самой смерти. И она всходит каждый раз. Перескочить на соседнюю, ещё дальше, следующая оседает и по её обломкам взбирается паук. Слева появляется Мышь, чьё лицо снова выглядит до отвратительного человеческим.
Бросаюсь на крылатого монстра, насаживая его на копьё и обрушиваясь вместе с ним на удивительно тощего и длинного Стоуна. Таких не бывает. Тем же окровавленным копьём пронзаю двухметрового лысого кота с огромными когтями и странно раздувшейся шеей. Земля начинает дрожать и из-под неё появляется червь невиданных размеров. Никогда такого не видел. Самым отвратительным оказалось то, что у него тоже в наличии было почти что человеческое лицо.
Впрочем, эту деталь я тоже отметил лишь мимоходом, забрасывая в пасть монстра взрывное зелье и ударом молота отбрасывая червя в трёх других тварей. Нет времени пытаться пробить его шкуру. Ещё четыре трупа. Вновь взбираюсь на крышу, на этот раз расходуя арбалетные болты.
К сожалению, невысокая численность населения деревни и высокая плотность расположения домов, не позволяли мне бегать так хоть сколько-нибудь долго. К тому же, дома в основном были одноэтажные, что позволяло монстрам без особых проблем передвигаться таким же образом.
Прыжок вниз, кинжал в глазницу трёхглавому огромному петуху с каменным телом, мимоходом отмечаю появившуюся рваную рану на рёбрах. Зелье использовать ещё рано, но толику внимания на контроль ситуации выделить придётся, слишком много уходит крови.
Забиться в узкий проулок, перегородив его тяжёлым щитом и атакуя копьём. Ещё одно огненное зелье, залившее тварей, набившихся в проход следом за мной. Отступить, уйти налево. Слишком много тварей за раз, плечом выбиваю ближайшую дверь, показавшуюся мне достаточно непрочной, тем же плечом разбиваю окно и продолжаю кружить по поселению, перезаряжая арбалеты.
Блокировать удар предплечьем. Делаю в голове заметку о пришедшем в негодность участке брони. Полагаться на него больше не стоит. Последний выпад копьём, после которого оно ломается у острия. Получившийся шест перехватываю как дубину и ломаю об хребет какой-то твари, выигрывая себе время на смену оружия.
Нож вправо, кувырок, зелье, меч, новый, пропущенная мимо головы отрубленная рука, дыра в ноге, исцеление, свернуть шею твари, выбившей у меня оружие…
Чем дольше шло сражение, тем меньше я помнил. Последние минуты боя стали лишь отрывочными эпизодами, сохранёнными сознанием лишь случайно. Так происходит почти всегда, если концентрация достигает своего предела, у мозга нет времени вдаваться в детали, хотя он отмечает каждую из них. Стоя в луже крови и залпом глотая зелье, я поморщился, а затем пробежался по полуразрушенному поселению и нашёл место, где потерял свой молот. Неудачная рана на руке.
Неплохо, но не смертельно. Гвардейцы бы справились. Вопрос лишь в потерях. Люди, привыкшие сражаться с людьми и не имеющие почти никакого боевого опыта из-за относительно мирного времени, как правило, дрожат от страха и теряются, встречаясь с подобным ужасом.
У них нет зелий, нет знаний, нет снаряжения, нет понимания тварей и опыта, что я получал с самого детства. Именно поэтому один Охотник эффективнее полка, если ему противостоят монстры. Даже Слабейший. А ещё здесь один из нас, чтобы закопать произошедшее и причины трагедии остались неизвестны.
Мне предстояло последнее сражение. С человеческим лицом, мелькнувшим в одном из домов, мимо которого я пробегал, проламывая череп очередному пауку. Я запомнил эти налитые кровью и ненавистью глаза. Теперь произошедшее здесь стало довольно очевидно.
— Не сказал бы, что рад тебя видеть, Резчик. — Сказал я, спустившись в подвал и встав за спиной человека, что-то поспешно записывающего в свой блокнот.