Вот только, эта история закончилась резко и трагично. В мгновение ока из лучшего новичка он опустился до изгоя, который и за всю жизнь не нашёл бы себе подходящий отряд. Берсерк, если его достаточно разозлить, перестаёт отличать друзей от врагов. Днём падения звезды стал день, когда Берсерк убил одного из своих товарищей по команде. Его судили, но признали невиновным. Несчастный случай, таково слово Судьи.
Но это уже не имело значения. Берсерк стал отверженным. Я познакомился с ним, когда Охотник только начал скатываться в бездну отчаяния и ещё на что-то надеялся. Пытался охотиться в одиночестве и вытерпеть отвержение, но сил не хватило. Затем он ушёл в штопор, на что повлиять было невозможно, но никто и не пытался.
Про Берсерка постепенно забыли, он даже на ежегодные собрания перестал приходить. Ему был безразличен окружающий мир. Даже не знаю, почему ещё не повесился. Судя по состоянию, должен был. Служащие Гильдии просто изредка проверяли, что парень ещё жив.
Каков шанс того, что Мир своей магией сможет удержать его сознание, когда Берсерк начнёт впадать в боевое безумие? Понятия не имею. Мне эта идея пришла спонтанно, когда Антил рассказал о проблеме подруги. Частичная блокировка силы одного Охотника силой другого. Может сработать. А может и нет. Вероятность примерно пятьдесят на пятьдесят.
Когда мы добрались до выделенной по моей просьбе тренировочной площадке, на ней уже присутствовал Эм, которого привести просил тоже я. Ещё нашёлся наблюдатель от Гильдии, но он старался не отсвечивать. Такой присутствовал на каждом тренировочном поединке. Во избежание, так сказать. Кстати об этом, надо зарегистрировать новую ступень.
Объяснив Эмантису его задачу, заодно посовещался с ним на тему места нанесения удара и угла, под которым его лучше наносить. Эм был моей идеей шокирован, хотя и нашёл её логичной. Обещал вернуть с того света.
Скинув спящее тела Берсерка в центр песчаного круга, я положил рядом с ним пару боевых топоров, добавил щит, а затем достал арбалет и выстрелил в плечо.
Одним движением вскочив на ноги, Берсерк оскалился и резким движением вырвал из своего тела посторонний предмет, припав губами к месту ранения и хлебнув собственной крови.
— Ты уверен, что хочешь этого? — Он улыбнулся, продемонстрировав окровавленные зубы. Ярость потихоньку закипала в крови Берсерка, но свои действия Охотник ещё контролировал. — Сдохнешь ведь.
— А ты что, боишься? Не переживай, мальчик, папочка будет тебе поддаваться. — Я надменно улыбнулся, а Берсерк прищурился и подхватил с земли топор вместе со щитом.
— Как пожелаешь.
Выстрел, второй, Берсерк блокирует оба щитом и стремительно сокращает дистанцию, совершая резкие рывки из стороны в сторону. Выхватываю из браслета меч и аналогичный щит, раздаётся звон металла, мой противник отступает, орошая землю кровью из раны на ноге.
Он не в форме. Это ощущается очень отчётливо. Впрочем, после стольких лет пребывания на дне алкоголизма и отчаяния, я бы сильно удивился, окажись он на пике своих сил. Но это не проблема, поправим.
Берсерк становится немного быстрее, но этого всё ещё недостаточно. Бросается в атаку и раз за разом проигрывает. Ему ощутимо не хватает мастерства во владении своим оружием. Даже постепенно начиная превосходить меня по силе и скорости, он всё равно снова и снова получает новые раны.
Неаккуратные и рваные движения, широкие дыры в обороне и отвратительная техника атаки, построенная лишь на желании откусить мне голову. Как мастеру в обращении со всем, что призвано лишать жизни, мне грустно это видеть.
Переломным моментом стал удар щитом по лицу. Берсерк оказался на песке, а его нос по ощущениям сломался дважды. Это было оскорбительно. Я поймал его на типичной ошибке новичка, но не стал завершать сражение, только лишь оскорбив, не причиняя серьёзного вреда.
Выглядело как презрение по отношению к слабому противнику. Как и задумывалось. Предел, которого я столь усиленно добивался, наконец оказался близок. Для Берсерка всё наше сражение было унижением. И этот удар стал последней каплей. В его душе поднималась волна гнева, смывающая барьер контроля.
Швырнув в меня щитом, Берсерк подхватил второй топор и обрушился на меня с намерением растоптать надоедливого червя. Безумный натиск, мешающий мне читать движения противника. В них не было цели и системы, чистейшая жажда крови. Сложно предсказать то, над чем он и сам не задумывается, действуя инстинктивно.