— У вас в классе есть пришелец? — удивился Клод.
— А чему ты удивляешься? Разве не знаешь, что все пришельцы — маги? Правда, магия тех, кто не похож на людей, у нас работает плохо, но остальные от нас ничем не отличаются. У наших женщин от них даже могут быть дети. В школе таких двое, и оба сильные. Поначалу Игорь попал к профессору в Университете. Хотел его учить каким-то наукам, но оказалось, что все эти науки профессору давно известны, поэтому он у него больше мыл грязную посуду и подавал тапочки. А потом его на рынке увидел кто-то из наших учителей, и теперь профессор моет свою посуду сам. Вы сейчас чем думаете заниматься?
— Очень интимным делом, — сказал Клод Колину. — Что вытаращил глаза? Сейчас я ее буду стричь на лысо, и твое присутствие при этом будет лишним.
— Ладно, милуйтесь, — сказал мальчишка. — А я пойду. Интересно будет посмотреть на всех завтра. Наверное, такого в школе еще никогда не было. Ты, Клод, как стихийное бедствие.
Они зашли к Сенте, где юноша, поминая про себя все известные ему ругательства срезал ей с головы все, что пощадил огонь. Делать это приходилось при плохом освещении слабого магического светляка. На сильный у девочки не хватало красного потока, а у Клода его сейчас не было совсем. Да и не стал бы он творить магический светильник, потому что в нем нужно было балансировать целых три потока. Еще на площадке и без свидетелей мог бы попробовать, но не в коллегии. Нож тоже был недостаточно острый и плохо резал толстые волосы. Кроме того, Клод страшно боялся ее порезать.
— Знаешь, давай, наверное, на этом закончим, — сказал он, откладывая нож. — Я все подровнял, а резать ниже боюсь. Когда вырастут волосы, мы их еще раз подравняем. Давай я сейчас выполню заклинания и для волос, и для тела и пойду отдыхать.
— Давай, — покорно сказала она. — Мне закрыть глаза?
— Да, так будет лучше, — согласился он. — Так, для тела запустил. Учти, что обратного пути у тебя уже нет.
— Я хоть сейчас готова тренироваться!
— Чем тренироваться, костями? — сказал Клод. — Ты сейчас и шпагу не поднимешь. Нужно подождать, пока хоть что-то нарастет, а уже потом будут занятия. Все, для волос тоже сделал. Удивительно, но сейчас все неплохо управлялось. Может, это из-за того, что нет красного потока? Ладно, завтра попробую поговорить с директором.
Разговор состоялся утром, когда Клод самым последним из всех отправился в столовую.
— Можно вас побеспокоить, ваша мудрость? — мысленно обратился он к Энгелю.
— Можешь меня называть просто учителем, — разрешил директор. — С сегодняшнего утра ты у нас ученик третьего класса.
— Я бы хотел с вами поговорить о своей дальнейшей учебе.
— Сейчас у меня урок во втором классе, а после его окончания приходи в мой кабинет, там и поговорим.
Позавтракав, Клод направился к выходу из школы. Проходя мимо фехтовального зала, он не услышал звона шпаг и осторожно приоткрыл дверь. Занятий не было, но Якоб Эггер стоял у одного из окон. Юноша не видел, чем был занят учитель, поэтому он тихонько прикрыл дверь, а потом в нее постучал. Услышав неразборчивый возглас, он вошел в зал.
— А, это ты, — сказал Эггер. — Жаль, что я не пошел вчера на то представление, которое ты устроил. Лысых учеников у меня еще никогда не было. Большинство восприняло это нормально, многие даже сами смеются. Но учти, что есть и те, которые не простят, затаят злобу и при удобном случае постараются отыграться. Ты по какому поводу пришел?
— Мне нужна помощь, Учитель, — сказал Клод.
— Учитель? Ах, да, ты же у нас теперь старшеклассник. И чем же я тебе могу помочь?
— Я попробовал на Сенте одно заклинание, которое раньше пробовал на себе.
— А ты разве не знаешь школьных правил? — спросил Эггер. — Захотелось розог?
— У меня перед этим был разговор с директором, — поспешно сказал Клод. — Он не возражал. Дело в том, что заклинание поможет ей сделать нормальным тело, но только при одном условии: она должна его постоянно нагружать. Меня отец гонял со шпагой, поэтому я тоже хочу…
— Понятно, — задумался учитель. — Хорошо, что обратился ко мне. Девчонке с мужской шпагой не управиться, особенно такой дохлой, как Сента. И сразу заниматься нельзя, нужно, чтобы она хоть немного набрала вес, иначе ты загонишь ей сердце. Я достану для нее шпагу полегче и покажу кое-какие приемы для женского боя.
— А разве бывает такой бой? — удивился Клод. — Я об этом в первый раз слышу.
— Ты еще о многом услышишь в первый раз, — улыбнулся Эггерт. — Это преимущество молодости. В нашем королевстве любительниц оружия можно пересчитать по пальцам, но в империи этим никого не удивишь. Многие знатные женщины умеют за себя постоять, а в отрядах наемников можно часто встретить женщин. Только редкая женщина по силам сравнится с мужчиной, поэтому их бой имеет свои особенности. Еще хочу сказать, что фехтования вам будет недостаточно. Оно нагружает не все мышцы, да и не сможете вы заниматься столько, сколько с тобой занимался отец. Упражнения со шпагой можно дополнить другими, которые девочка сможет делать у себя в комнате. Приведешь ее ко мне — покажу. Не скажешь, ради чего ты с ней возишься? Просто пожалел или присмотрел для себя?
— А почему вы спрашиваете? — поинтересовался Клод.
— Девочки в таком возрасте очень влюбчивые, — сказал учитель. — А ты сильный и красивый парень. О ваших отношениях уже много болтают. Пока это сплетни, но если ты ей поможешь снова стать человеком, она в тебя может влюбиться по-настоящему. Еще не как женщина, но все равно это будет сильное чувство. Я знал одну такую, так она, когда не добилась взаимности, перерезала себе горло. Правда, ей было пятнадцать. Так что хорошенько подумай.
— Поздно, — ответил Клод. — Я уже не могу ее бросить.
Глава 6
— Садись, — сказал Клоду директор. — Поговорим о твоих проблемах. Основная проблема начинающих магов в неправильном балансе сил из-за невнимательности или плохой учебы. Но ты продемонстрировал прекрасное знание материала и что-то говорил о слабом контроле. Кто тебя инициировал?
— Его звали Хартмут Дитмар, — ответил Клод.
— Постой, — нахмурился Энгель. — Знал я такого, но ведь он давно умер. Ты хочешь сказать…
— Он мне открыл силы в три года.
— Вот оно что! — сказал Энгель, посмотрев на Клода с удивлением и сочувствием. — Теперь мне понятно, откуда у тебя такая сила и сложности с ее управлением. В империи семьдесят лет назад подобное пытались использовать. Получили неплохих боевых магов, но потом почти всех перебили.
— Мне говорили, что кто-то из них смог справиться со своими силами, — сказал юноша.
— Я о таком не слышал, — покачал головой старик. — В империи не любят говорить о своих неудачах, поэтому просочились только слухи. К тому же прошло слишком много времени, поэтому немногие маги об этом знают. Наверное, не знал и Дитмар, или просто не придал значения. Я слышал, что он злоупотреблял вином.
— А почему их перебили, если они были хорошими боевиками? — спросил Клод. — Это из-за того, что империя запретила воевать огнем?
— Дело совсем в другом, — ответил Энгель. — Возьмем тебя. У тебя очень много сил, которые нетрудно использовать в битве, потому что многие стихийные заклинания построены на использовании сил одного потока. Вроде бы это здорово — ударить противника всей своей силой, но на самом деле в этом твой недостаток. Если бы ты мог обрушивать ее на врагов небольшими порциями, пользы было бы гораздо больше. Но это только то, что касается боя. Но боевых заклинаний мало, и их применяют редко, а все остальные для тебя закрыты. Это создает большие неудобства и рождает чувство неполноценности. И рано или поздно такие маги начинают пытаться изжить свой недостаток, а это может плохо кончиться, причем не для них одних.
— Но ведь огненная магия запрещена…
— Она запрещена для нас, — сказал Энгель. — Сама империя ее всегда использовала и использует сейчас против южан и кочевников. Не понял? Об этом не пишут и не любят упоминать, но многие королевства еще триста лет назад были провинциями империи, и ими правили наместники императора. Сейчас империя уже не та, но у нее еще много сил и, если она падет под ударами врагов, это случится еще очень нескоро. Мы пока вынуждены считаться с волей ее императоров, но скоро этого не будет.