— Думай, что говоришь! — постучал ее по лбу Колин, заработав при этом подзатыльник. — Чего дерешься? Я правду говорю! Это будет похищением, а у твоего отца и так не все в порядке с головой! Может быть, ты ему не очень нужна, но он из принципа постарается содрать с Клода шкуру. А империя, кстати, преступников выдает, особенно если за это заплатить!
— Может, и нам с тобой рвануть в империю? — задумался Игорь. — Немного денег у нас есть, а мы все-таки какие-никакие, но маги. Неужели не устроимся?
— Поезжайте, я не возражаю, — согласился Клод. — Вместе и веселее, и безопаснее.
— А, может, возьмешь меня? — спросил Колин. — Как друга?
— Это не будет похищением? — язвительно спросила Сента. — У твоего отца возможностей содрать шкуру гораздо больше, чем у моего. Ладно, месяц я побуду с вами, а там посмотрим. А с тебя тренировки вместо Эггерта. Ты мне их в свое время обещал.
— А зачем тебе тренироваться? — спросил Игорь. — У тебя и так такая фигурка, что слюни текут. Пожалуй, для женщины уже слишком много мышц. Пора заканчивать, а то получится вторая Зена. Что смотришь? Была в нашем мире такая королева воинов. Значит, все решили сидеть здесь до упора. Пойду поговорю об этом с Сергеем. Если он не придумает ничего лучше, мы тоже будем сидеть.
— Наверное, ты прав, — сказал Колин после ухода Игоря. — Меня с тобой сейчас не отпустят и будут искать. Но через три года я стану свободным и смогу ехать, куда захочу.
— Теплые моря и много женщин? — спросил Клод, заработав удивленный взгляд Сенты.
— В том числе и это, — согласился мальчишка. — Так что жди, я обязательно приеду.
Колин ушел, и они остались вдвоем.
— А меня ты будешь ждать? — спросила Сента. — Или мне надеяться не на что?
— Раньше чем через два года я жениться не собираюсь, — предупредил он. — А тебя, скорее всего, выдадут раньше.
— Перережу себе горло, — спокойно, как о чем-то давно решенном сказала девочка. — Ты или никто.
— Взять я тебя с собой не могу, — решительно сказал Клод. — И что-то обещать не буду. Ты моя подруга, и ты мне нравишься, но это не любовь. И что со мной будет, не знают даже демоны. Вот, возьми от меня на память эту книгу. Мне ее сегодня подарил Энгель, а я ее дарю тебе. Это переведенный учебник из империи.
— А как же ты?
— Все, что посчитал полезным, я уже выучил, а полезного здесь много, — ответил он. — Есть даже заклинание исцеления на одном зеленом потоке. Только оно хорошо работает в том случае, если у человека осталось много сил. Если их нет, лучше не применять, а то оно его убьет.
— Твой светляк тоже отсюда?
— Это не светляк, а просто сгусток огня. Духи такой мелочью не занимаются, поэтому он питается от меня. В отличие от ваших светляков, он еще и греет. Мне он удобен тем, что вызывается только силой красного потока. Это, вообще-то, боевое заклинание, просто я его не кидаю в противника, а использую для чтения. Неудобно то, что он мерцает.
— Ты эту книгу можешь отдать сестре, — нерешительно сказала девочка.
— Я и отдаю, — улыбнулся он. — Ты мне вроде сестры, а свою сестру я научу сам. Лечение она все равно без учителя не выучит, а все остальное я помню. Иди и завтра же отправь гонца отцу. Я думаю, ты его сильно удивишь.
— Я тебя хочу поцеловать!
— Поцелуешь, — пообещал Клод. — Только тогда, когда будем прощаться, и если меня за это не задушит твой отец.
Глава 7
Обещанный сержант прибыл на следующее утро вместе с двумя солдатами. Все трое были увечными и страдали от недавно полученных ран. Бывшие ученики их сторонились и общались с посланцами короля только в случае необходимости. Почти половина всех, кто учился в школе, жили в столице, поэтому сразу после завтрака открыли ворота, и ребят начали разбирать присланные их родителями слуги. Многие из тех, кто постарше, собирали свои вещи, забирали деньги у казначея и уходили сами. Те, кто жили далеко, писали записки в канцелярию и вместе с деньгами передавали их сержанту. К вечеру в коллегии стало непривычно тихо. Оставшиеся собирались в комнатах приятелей без обычной беготни и криков. Клод собрал все отреставрированные книги, добавил к ним учебники и вместе со школьной формой отнес Алоису. К его удивлению, педель был навеселе.
— Что уставился? — невесело усмехнулся он. — Положи это барахло и садись. Никогда не думал, что до такого дойдет. Эта школа за последние двести лет не закрывалась ни разу! Я ведь здесь работаю всю жизнь. Вы меня считаете скрягой, но это не так. Я не из-за того жался, что жалко дать или гребу себе. Просто на всех все равно всего не хватало. Денег никогда не бывает достаточно, а их еще разворовывают. Вот ты умный мальчишка, к тому же барон. Здесь я тебе тыкаю, а за этими стенами вынужден буду кланяться. Скажешь, как теперь жить? Вас через месяц отсюда турнут, а от меня избавятся еще раньше. Вот приму у вас форму и учебники, закрою все под замок и уйду. Да ладно я! Похоже, что настает конец нашему королевству. Конечно, Аделрик не зверь, и можно прожить под корвами. Когда-нибудь мы или наши дети сами ими станем. Но до этого не будет ничего хорошего. Участь побежденных всегда горька, потому что победители проливали свою кровь и захотят теперь пролить нашу. У нас не будет прав ни на наше имущество, ни на жен, ни на саму жизнь. Пока они вволю не награбят и не потешат душу и плоть, порядка не будет. И никуда не уйдешь от своего дома и добра, да еще зимой. Ладно, тебе самому плохо, а тут еще я расплакался. Подожди, не уходи, я сейчас.
Алоис встал со стула и, слегка покачиваясь, зашел в комнатку, где хранились книги. Отсутствовал он минут пять и вернулся с десятком учебников в руках.
— Держи, — сказал он, протягивая их Клоду. — Это тебе от меня. Здесь учебники за все шесть классов. Может быть, они тебе пригодятся. Не бойся, мне за это ничего не будет: плох тот педель, у которого нет ничего лишнего. Только ты не слишком об этом болтай, даже друзьям.
Юноша поднялся в свою комнату и сложил неожиданный подарок в отцову сумку, в которую он вчера вечером уже уложил праздничную одежду. За окном густо повалил снег, и устроившийся на подоконнике Клод бездумно следил за тем, как летят и кружатся снежинки.
— Я тоже люблю на них смотреть, — тихо сказала вошедшая без стука Сента. — Я тебе не помешаю? Тоскливо сидеть одной. Я ведь и так наелась одиночества, а теперь, когда появились друзья, когда появился ты…
— Не надо, — попросил он. — Сейчас у всех ломается жизнь. Я только что вернулся от Алоиса. Сидит пьяный и не знает, что делать дальше. Он считает, что мы проиграем войну. Если это случится, твой отец все потеряет, а с тобой может случиться все что угодно. У меня тяжело на сердце, но что я могу сделать?
— Взять меня с собой… — сказала она, прижавшись к его плечу.
— Куда? — спросил он. — Я могу взять Игоря, потому что ему все равно некуда идти, но не тебя! Я сам не знаю, удастся ли уцелеть и спасти сестру и брата! И надо не просто спасти, но еще как-то устроиться на чужбине. А у нас есть очень сильный враг, который постарается этому помешать. И Колин прав в том, что твой отец не смирится с пропажей дочери и будет тебя искать.
— И самое главное, что ты меня не любишь! — добавила она. — Если бы любил, не прикидывал бы, что может случиться, и кто там меня будет искать. Посадил бы на коня и увез!
— Наверное, и это тоже, — согласился он.
— К вам можно? — спросил ворвавшийся в комнату Колин.
— Нельзя, — сказал Клод. — Что у тебя случилось?
— Одевайтесь и бегите к казначею! — выпалил он. — Его увольняют, поэтому тем, кто сейчас не получат свои деньги, придется идти за ними в королевское казначейство. А туда проще отдать деньги, чем их получить.
— У меня все деньги с собой, — сказала Сента. — Я их у него взяла еще вчера.
— А я схожу, — сказал Клод, соскочил с подоконника и полез в шкаф за плащом.
Друзья разошлись по своим комнатам, а он запер дверь и, спустившись к выходу, побежал к зданию школы. На пургу хорошо смотреть с подоконника, пробежка доставила ему гораздо меньше удовольствия. Сняв в школе плащ, он выбил из него снег и поднялся на второй этаж к комнате, в которой жил казначей. Когда он после стука открыл дверь, увидел не только казначея, но и сидевшего рядом с ним сержанта.