— Ну как Хельга? — спросила она у Клода. — Есть хоть какие-то изменения?
— Выпила еще одну флягу воды, — ответил он. — И дыхание стало глубже. Остальное все по-прежнему. Рану я, конечно, не смотрел.
— Сейчас ее покупают, а заодно перевяжут рану и заменят рубашку, — сказала Мануэла. — Потом накормим медом и будем переправляться. В двух часах езды от переправы стоит большой трактир. Я думаю там пообедать и больше никуда сегодня не ехать. Ей тряска сейчас на пользу не пойдет, а для нас лишний день пути ничего не значит. Заодно и мы отдохнем, как собирались.
С купанием возникли сложности. Поняв, кого принесли в дом, бабы перепугались до невменяемости.
— Прощения прошу, — стал на колени паромщик. — Смилуйтесь над дурами! Воду я нагрел, но вашу живую навью они мыть не смогут. Даже жена вот-вот пустит воду, а от дочери и невестки и подавно нет толка. Но в селе есть одна ведунья… Она у нас заместо лекарки.
— Теряем время! — сердилась Мануэла. — Вместо отдыха должны ждать деревенскую ведьму! Мед хоть привезли? Ну так хоть кормите ее, пока нет купания!
Крис взял ложку и привезенный из деревни кувшин с медом и стал скармливать его Хельге. Сначала она безразлично глотала мед, но потом начала сама тянуться за ложкой.
— Хватит! — сказал вошедший в комнату Баум. — Вы ей уже половину кувшина скормили. Приехала ведунья, так что сейчас будет помывка. Как я и думал, это самая настоящая ведьма.
После его слов Клод ожидал увидеть горбатую старуху с крючковатым носом, но в комнату вошла молодая, опрятная женщина с приятным лицом.
— С нее придется срезать одежду, — сказала она, осмотрев воскрешенную. — Кожа пропиталась кровью, а потом высохла.
— Делайте что хотите, но чтобы она была чистой! — сердито сказала Мануэла. — Хозяин, найди нам платье посвободнее! Робер, заплатите ему! Сыновья подошли?
— Уже подошли, госпожа! — ответил паромщик. — Не извольте беспокоиться, сейчас будет платье! А пока будут купать… вашу спутницу, мы перевезем лошадей. А вы потом переедете вторым заходом вместе с каретой.
— Кто ее поднял? — спросила ведунья.
— Я, — ответил Клод.
— Тогда вы, господин маг, останьтесь здесь мне помогать. Не бойтесь, я ее вымою сама. А вот одеть одной будет трудно. Не могу я ее валять, это ей сейчас на пользу не пойдет. А вы ее еще во всех видах увидите.
Она достала откуда-то из одежды острый нож и принялась с его помощью срезать с Хельги одежду. Там, где кровь сильно присохла, ведунья ее отмачивала.
— Убили в спину? — спросила она Клода. — Рана, можно сказать, затянулась. Когда отмоем, будет лучше видно. Подняли любовью?
— Служением, — ответил он. — А вы много знаете.
— Училась когда-то в школе. Недолго, правда. Не поможете сменить воду? Все, больше не лейте: мне этого хватит. Теперь я ее вытру, и будем одевать. Красивая… Не скажете, кто ее так?
— Не мы, — ответил он. — А большего вам знать не нужно. Что мне делать?
— Придержите за плечи. А сейчас просовываем руки в рукава. Ну вот и все.
— Сколько мы вам должны? — спросил он, развязывая кошелек.
— Ничего вы мне не должны, — ответила она. — Если считаете по-другому, убедите толстого мага, чтобы не выдавал меня святошам. Он меня сразу окрестил ведьмой, а я хоть и слабый, но маг. Диплома и прав нет, но я такая не одна, а здесь ни один маг с дипломом работать не станет.
Ей все-таки заплатили и начали готовиться к переправе. Верховые лошади вместе с двумя наемниками уже были на том берегу, а карету подогнали к тому месту, куда должен был причалить паром. Эвальд взял Хельгу на руки и перенес ее на заднее сидение.
— Паром возвращается, — сказал Робер стоявшей рядом с ним Леоне. — Я думаю, что в карете уже можно ехать. Или вы хотите продолжить путь верхом?
— Поеду с Клодом, — ответила девушка. — В городе куплю шапку, тогда можно будет хоть весь день не слезать с коня. И вы сына посадите в карету. Мало ли, что ему интересно. Напечет голову, потом намаемся. Магия чудес не творит.
Переправа через Ревор прошла без происшествий. Лошадей успокоили магией, под колеса кареты положили упоры, а пассажиры остались стоять, хотя паромщик предлагал поставить скамью. Не поехавший первым рейсом жеребец Хельги сам зашел на паром, как только на него заехала карета с хозяйкой.
— А вода холодная! — сказал Крис, подойдя к краю парома и попробовав воду рукой. — Жаль, можно было бы искупаться.
— Рано еще для купания, — сказал Баум. — Вот в Салее можно будет искупаться. Она на двести лиг южнее и не такая глубокая. Когда до нее доберемся, вода у берега должна быть теплой. Заметили, что нам везет с погодой? За все время пути не пролилось ни одного дождя, да и сильного ветра, по-моему, не было. Нас уже столько, что все в карету не поместимся.
— Если испортится погода, наймем еще одну карету, — сказала ему Мануэла. — Но будем надеяться, что и дальше поедем без грязи. Нам осталось ехать всего дней десять.
На другом берегу расплатились с паромщиком, но сразу уехать не смогли из-за спускающегося к воде купеческого обоза. Пришлось ждать, пока два десятка возов освободят тракт. Потом дорога была свободная, и с час ехали без помех.
— Что-то они сегодня разъездились! — сказал Робер, когда опять пришлось съезжать с тракта и пропускать большой обоз. — А погода, похоже, начала портиться! Не вы о ней говорили, господин маг? Смотрите, что творится.
Небо на глазах заволакивали тучи, и неизвестно откуда взявшийся ветер погнал поднятую обозом пыль прямо им в лицо.
— До трактира всего лиг пять или шесть, — сказала Мануэла. — Если больше никто не помешает, до дождя должны успеть. Нам сегодня все равно больше никуда не ехать, а уже достаточно тепло, чтобы до завтра все высохло. Все, они проехали, поедем и мы.
Они успели доехать до большого трактира, завести коней в крытый загон и вселиться в снятые комнаты, и только после этого пошел дождь. Сначала в стекла и по крыше барабанили отдельные крупные капли дождя, а потом он полил как из ведра.
— А тот конь мокнет, — сказал Кирилл, поднимаясь по лестнице следом за Робером. — Он не простудится?
— Такого зверя дождем не простудишь, — ответил Робер. — Уже тепло и достаточно травы. Оклемается Хельга, она им займется. Видишь же сам, что он никому, кроме нее, не доверяет.
— А когда она оклемается? — спросил мальчик. — Она, правда, была мертвой? Я читал, что после смерти мозг быстро повреждается, особенно если тепло. Она будет нормальной?
— К завтрашнему утру уже должна, — ответил ему шедший сзади Баум. — А ненормальными от такого не становятся. Просто, если повреждается мозг, могут быть проблемы с памятью. Сам мозг полностью восстанавливает магия. Как поливает! Не зря говорят, что в пути лучше не говорить о погоде.
— Маг, а суеверный, — удивился Кирилл. — Погода от ваших слов не зависит, а этот дождь и так бы пошел. Просто люди запоминают такие совпадения.
— Ты не надумал заниматься магией, грамотей? — спросил Баум. — А то я бы мог открыть твои силы. В девять лет уже можно. Да и научил бы кое-чему. В жизни любые способности могут пригодиться, тем более магические. Это у вас магия лишняя, а здесь она правит миром.
— Спасибо, — отозвался мальчик. — Как-нибудь обойдусь.
Перед их прибытием из трактира съехали все постояльцы, кроме одного, поэтому весь второй этаж был свободен, и для Клода с Хельгой сняли отдельную комнату. Эвальд внес ее туда на руках, положил на кровать и прикрыл одеялом. Собираясь уходить, он увидел, что женщина провожает его взглядом.
— Она уже на меня отреагировала, — сказал он Клоду. — Смотрите, двигает глазами.
— Помоги сдвинуть кровати, — сказал юноша. — Баум сказал, что мне нужно быть как можно ближе, а я не собираюсь спать с ней в обнимку на одной кровати.
— А я бы не отказался, — вздохнул Эвальд. — Она уже начала теплеть. Глядишь, к ночи станет совсем горячей. И рана уже затянулась, так что ничего не мешает…
Клод ничего не сказал, подождал, пока уйдет наемник и лег на свою кровать. Он уже второй раз почти полностью лишался всех магических сил и заметил, что оба раза тело сильно слабело и уставало даже от небольших нагрузок. До ужина он проспал пару часов и был разбужен сестрой.