— Она еще и медленная, — насмешливо сообщила Рыжая. — Точно не пара!
— Не пара? — разъярилась Джулла окончательно и, схватив алебарду двумя руками, встала в стойку. — Сейчас я покажу тебе «не пару»!
— А у вас весело, — женский мелодичный смех пронесся по комнате.
— Очень весело, — женскому смеху вторил мужской. Чуть менее мелодичный, но более звонкий.
Дверь кабинета распахнулась, и в комнате оказались новые люди. Жрецы. Трое. Мужчина и две женщины. Шедшие впереди — мужчина и женщина — походили друг на друга как брат и сестра. Молодые, чуть старше двадцати пяти. Золотистые волосы. Точеные лица. Тонкие губы. Голубые глаза, в которых мелькала искорка превосходства. Красивые, не лишенные изящества движения. Черные с серебром мантии. Серебряные медальоны в виде сложенной горки черепов. Жрец и жрица Оонта. Мужчину звали Аурум, женщину — Анестезия.
За служителями бога смертного часа шла третья. Ничем не примечательная кареглазая брюнетка. Без искры. Без той горячей чувственности, что присуща некоторым, но желаема многими. В ней не имелось ничего, что могло бы привлечь чье-то внимание. Даже красная мантия жрицы Агнии не делала ее ярче. А рядом с блондинистой парой она и вовсе превращалась в пустое место.
— Жрецы, — прошептал лидер Неудачников и смерил троицу хмурым взглядом.
— Ланс! — с преувеличенной заботой заворковала блондинка. — Как у тебя дела? Слышала, в последнее время тебе особенно не везет?
— А ведь подавал такие надежды, — в тон блондинке произнес Аурум. — Лучший из лучших, а теперь барахтается где-то на дне.
Ланс дружелюбно улыбнулся:
— Я тоже очень рад видеть вас. Особенно тебя, — его взгляд остановился на неприметной брюнетке, — Аврора.
Служители Оонта неторопливо двинулись вперед. Аурум оказался рядом с Джуллой и положил ей руку на плечо:
— Успокойся, — Рэм с удивлением отметил, что гнев покидает воительницу.
Анестезия подошла к Рыжей, вцепившейся в Убивайца, и осторожно коснулась ее спины:
— Отпусти его. Не то, — сквозь зубы добавила жрица, — хуже будет.
— Ни за ч… Ой! — вскрикнула от боли Рыжая и заверещала. — Не отпущу! Он мой!
— Лианг! — оглушительно выкрикнул Ланс.
— А я что? — буркнул следопыт недовольно и убрал кинжал в ножны. Мгновение назад этот кинжал едва не рубанул по шее Точновглаза. — Я ничего.
— Отпусти его, — следующей целью сурового взгляда Ланса стала Рыжая.
— Не хочу! — обиженно замотала головой Мэри Сью.
— Я. Сказал. Отпусти, — в голосе прозвучали какие-то твердые, неслышимые ранее нотки, и Рыжая отцепилась от Убивайца.
— Вот и славно, — на лице Ланса возникла мягкая улыбка. — Вот и хорошо. Ведь вы собирались уходить, а мы вас задерживаем, не правда ли?
— Набрал каких-то неудачников, неудачник! — в голосе блондинки слышалась неприкрытая издевка.
— Знаешь, Язва, если ты неудачник, проиграть не обидно, обиднее — проиграть неудачникам. Проходите-проходите. Мы не будем вам мешать.
— Мне очень жаль, — едва слышно прошептала Аврора, — что это случилось с тобой, Ланс.
— Ты не поверишь: мне тоже, — выдохнул Ланс тяжело и, обхватив посох обеими руками, оперся на него.
Жрец дождался, пока чужая группа покинет комнату, и мрачно заявил:
— Мне одному кажется, что тут раздают одно и тоже задание всем подряд?
Ожидания Ланса очень скоро подтвердились.
— Долго вы добирались, — Готтард Кодэ начал с обвинений. Презрительный голос, надменное выражение лица, ленивые движения — все нарочито показывало, что на встречу с припозднившимися искателями приключений он согласился из великой милости.
— Так получилось, — тихо ответил Ланс, разглядывая безделушку на столе. Лидер Неудачников старательно смотрел куда угодно, но только не на хозяина кабинета. Ланса интересовали задрапированные стены, решетчатые окна, изукрашенный потолок, крытый дубовой доской пол, книги в шкафах, безделушки на столе, круглые светильники, а вот Готтард Кодэ, умудряющийся даже в великолепной обстановке кабинета выглядеть распустившим хвост павлином, интереса Ланса не вызвал. Чувствовалось, что хозяина кабинета отсутствие внимания раздражало.
— Вы последние, кто ответил на мой зов! Десятые! — Готтард Кодэ продолжал наседать. — Почему так поздно?