— Мне плевать, Саша, — качает головой отец. — Мне надоело вечно спасать твою задницу из-под огня, — он тяжело вздыхает и бросает передо мной конверт. — Там ключи от квартиры и билет. — говорит папа, вставая из-за стола иподходя к окну. — Вылет через три часа, думаю, собраться успеешь.
Я открываю конверт и на стол падает связка ключей и билет в…Новосибирск? Еще и в экономе! Какого хера?
— Какого хера? — не сдерживаю эмоций.
— Самого обычного, сынок, — усмехается отец. — Клуб твой уже закрыт, "неожиданно" нагрянула проверка и нашла много чего интересного…
— У меня в клубе все чисто, что за чушь! — кричу я.
— Знаю, но это не помешало префекту преподать тебе урок, заигрался, — он качает головой и оборачивается. — Мне удалось договориться, ты уезжаешь на какое-то время и переписываешь на него свой клуб.
— Что!?
— Ни что! Хочешь сесть в тюрму на пару годков? — в тон мне отвечает отец. — Нужно отвечать за свои поступки, уже взрослый мальчик! Бумаги перед тобой.
Перевожу взгляд на стол, где лежит черная папка, а внутри неё уже подготовленные бумаги на передачу собственности. У меня не находится культурных слов, чтобы ответить отцу, поэтому я быстро чиркаю ручкой в отведенном окошке и, сминая в руке билет со связкой ключей, иду к двери.
— Машину оставишь на парковке, Костя заберёт! — кричит мне в спину отец, когда я хлопаю дверью, и не останавливаясь иду к лифтам.
Уже через час, с одной лишь спортивной сумкой в руках выхожу из квартиры, сбрасывая уже десятый по счету звонок от матери. Ольга Алекандровна — самая лучшая женщина в этом мире, но сейчас я не в состоянии с ней разговаривать. Когда паркуюсь у аэропорта, то сразу же вижу семейную машину с водителем, на которой чаще всего передвигается мама. Я подхожу ближе, задняя пассажирская дверь открывается и из машины показывается сначала стройная длинная ножка в широкой штанине и на высокой лакированной шпильке, а через секунду — выходит высокая стройная брюнетка в больших солнечных очках, которая, при виде меня, растягивает персиковые губы в приветливой улыбке.
— Сын, — кивает мама, подходя ближе. — Там карта, твою отец уже заблокировал и контакты дедушки, — она протягивает мне белый конверт.
У меня сегодня прям день конвертов!
— Решила пожалеть непутевого сына, — усмехаюсь, но всё-таки беру из рук матери конверт.
— Еще одно едкое слово из твоих уст и поедешь не в родной Новосибирск, а на Камчатку, в самую отдаленную от цивилизации деревушку…
— Я понял, — киваю грустно.
Мама обводит меня взглядом, чуть приподняв очки и неодобрительно прикусывает губу, качаю головой. Она много чего хотела бы мне сказать, но мы оба понимаем, что сейчас не лучшее время, да и не место.
— Ключи от квартиры отец тебе дал, билет тоже на руках? — киваю, а мама продолжает. — Тогда могу лишь пожелать тебе удачи, — быстро целую маму в щёку, вкладывая в раскрытую ладонь ключи от своей красной красавицы. — И да, не забывай брать трубку, когда я звоню, а то карта не безлимитная.
Усмехаюсь, и вхожу в разъехавшиеся двери аэропорта. Еще не представляя, что меня ждет впереди.
Самолёт приземлился в аэропорту Новосибирска в час ночи, хотя в Москве сейчас было всего девять часов вечера — детское время. Легкая куртка вообще не спасала от минусовой температуры, поэтому запахнул полы куртки посильнее и, крепко сжав в руке ручки спортивной сумки, вышел из помещения аэропорта. Чем прекрасна и удивительна наша страна? Нет, не красотой природы, и даже не русским гостеприимством, а таксистами, которые толпами стоят у каждого аэропорта, чтобы найти клиента. Первый раз в жизни я был так рад видеть этих заросших мужиков, толком не знающих русский язык.
— Куда едем, барин? — улыбнулся таксист мне беззубой улыбкой, когда я наконец-то сел на пассажирское сидение рядом с ним.
— Улица Романова 47А, подъезд 5, - ответил и полез в телефон, где уже было порядка десяти сообщений от мамы и ни одного от отца.
Сказать что я был удивлен — нет, даже не расстроился. С отцом всегда так было, даже в детстве, ему было плевать на сына, который не хотел продолжать семейное дело, а решил пойти в спорт. Какого же было его ликование, когда и со спортом ничего не вышло, но я из принципа не стал на него работать, а открыл собственное дело, опустошив собственный счет, оставленный в наследство от бабушки.
— Приехали, три тыщи, — чуть не поперхнулся, услышав слова таксиста.
— Даже в Москве нет таких цен, — усмехнулся, доставая из кармана куртки последнюю наличку.