– Забудь ты про него, – ободряюще сказал ей однажды Дрю, когда был достаточно трезв, чтобы поддерживать осмысленную беседу. – Просто ты попалась ему, когда он решил наконец расслабиться. Не превращай это в событие. Я ведь пытался тебя предупредить, помнишь? Лео объездил Англию и Грецию вдоль и поперек, еще когда был подростком. Все секретарши вешаются ему на шею, и даже незнакомые женщины что только не вытворяют, лишь бы привлечь его внимание… Энджи, ты очень милая, но вокруг Лео все время вьются толпы красавиц. И не надейся удержать его.
Дрю был тогда предельно честен. Он сказал ей все как есть. Лео непременно снова женится на какой-нибудь богатой испорченной женщине, из тех, кто может полдня сокрушаться из-за сломанного ногтя и кого приводит в ужас сырой климат Англии, потому что это может дурно отразиться на ее прическе. Лео женится на второй Петрине, такой же самовлюбленной пустышке…
– Могу я отнести ваш чемодан вниз, мисс Браун?
Энджи резко обернулась и покраснела, словно ее последнюю мысль можно было прочитать на лице. Шофер стоял на пороге в выжидательной позе. Энджи кивнула и взяла на руки сына. Она снова подумала о Дрю и решила, что поступила очень глупо, доверившись ему как своему другу.
Дрю рос на глазах у деда словно тепличное растение, чтобы потом вдруг обнаружить, что при сравнении с Лео сильно проигрывает. В результате он возненавидел кузена. Конечно, он не мог не заметить, что Лео привлекает симпатичную дочку дворецкого, и не упустил возможности похвастаться своей связью с ней только из чувства соперничества.
Но самое отвратительное то, что он мог опуститься так низко и, воспользовавшись ее отсутствием, рассказать о ее беременности. А насчет денег, которые он якобы дал ей на аборт… Какой вздор! Энджи никогда не собиралась избавляться от ребенка.
Может быть, она все же сделала ошибку, рассказав ему о своей беременности?…
Лео нахмурился, глядя, как Энджи с сыном на руках спускается по лестнице в холл.
– Cristas… сейчас ведь зима! – воскликнул он. – В этом ты непременно замерзнешь. Я думал, ты переоделась во что-нибудь более подходящее.
Энджи покраснела.
– У меня есть только джинсы и свитер.
– По пути заедем в магазин и купим тебе пальто, – сказал Лео, словно она была маленьким глупым ребенком.
– Нет. Мы не будем нигде останавливаться и ничего покупать, – возразила Энджи. Ее глаза гордо засверкали. – Я знаю, что подарков от греков лучше не принимать!
Удивленный таким резким отпором, Лео нахмурился.
– Твоя грубость…
– Очень уж ты чувствительный, когда дело касается тебя!
С раздувающимися ноздрями Лео пошел к выходу, сопровождаемый встревоженными взглядами прислуги. Энджи последовала за ним. Сев в машину, она увидела новенькое, явно специально для Джейка купленное детское сиденье.
Что ж, новые вещи для нее самой – это одно, а безопасность и комфорт для ее сына – другое. Когда Лео сел рядом, словно неусыпный страж, Энджи не проронила ни слова, демонстративно отвернулась и уставилась невидящими глазами в боковое стекло…
Энджи вздрогнула и проснулась. Поморгав, она осознала, что спит на коленях у Лео, а что-то теплое и тяжелое, лежащее на ее плечах, – это его рука. Покраснев, она так поспешно выпрямилась, что едва не упала со своего сиденья.
Кое-как удержав равновесие, она откинула назад спутанные волосы и пристегнула ремень безопасности, который Лео, по-видимому, отстегнул. Джейк тоже спал, по-детски громко и мирно сопя.
– Он составил мне превосходную компанию. Заснул всего минут двадцать назад, – заметил Лео, очевидно наслаждаясь ее смущением. – Ты и представить себе не можешь, сколько на протяжении ста пятидесяти миль можно увидеть коров, лошадей и овец, которые неизменно вызывают неописуемый восторг.
– Боже мой, сколько времени? – Энджи в ужасе посмотрела на часы и поняла, что проспала больше двух часов.
Уже близился вечер. Все ее тело словно пронизало электрическим током, когда она подумала, что уже скоро они приедут на место ее мучений.
– А еще мы видели поезд. Это было самым грандиозным впечатлением от поездки, – продолжал Лео. – Но мне лично больше всего запомнилась просьба Джейка сделать срочную остановку в пути, когда мы проезжали мимо одной из заправок. После этого было еще минут пятнадцать непрерывного восторга…
– Ради Бога, почему ты не разбудил меня? – смутившись еще сильнее, спросила Энджи.
– Ты в то время пропала для всего окружающего мира, а я хотел побыть великодушным.