– Здесь работает тот, кто имеет свободный доступ в дом, – сказали Уоллесу в полиции.
Весь штат прислуги неоднократно опрашивали. Саму Энджи вызывали в полицию два раза. Как только ее отец обнаруживал очередную пропажу и сообщал о ней, среди прислуги поднималась суматоха. Все ходили как в воду опущенные. Несколько недель кряду Самуэль Браун обходил по ночам дом в надежде поймать преступников. Казалось, он считает себя одного ответственным за эти пропажи. И никто не заподозрил в кражах того человека, в чьей комнате она случайно обнаружила злосчастную миниатюру…
Девушка была потрясена, но, быстро справившись с собой, решила, что надо немедленно замести следы, чтобы никто ни о чем не догадался, и поспешила вернуть миниатюру на место. И встретилась по дороге с Уоллесом, который, увидев у нее в руках пропавшую вещь, естественно, обвинил ее в воровстве…
Теперь Уоллес, по-видимому, предпочел не ворошить прошлое. Но Энджи никогда не смогла бы забыть, как ее поймали с миниатюрой, забыть потрясение и гнев мистера Невилла и собственный ужас, заставивший ее признаться в своей беременности. Она тряхнула головой, чтобы отогнать страшные воспоминания, и выглянула в окно… По двору шли Уоллес с ее сыном и няня Дэвис позади них.
Вздохнув, Энджи присела на край кровати, остро ощущая себя здесь лишней. Она не могла представить, как Уоллес сможет сидеть за одним столом с шумным, непоседливым мальчуганом, и подумала, что, может быть, Лео и прав – ей действительно необходимы помощь и поддержка.
Решив на минутку прилечь, Энджи разделась и посмотрела на огонь в камине. Такая роскошь для дочери дворецкого… Но нет, это не для нее, а для ее сына! Аккуратно откинув покрывало, она скользнула на хрустящие простыни.
Уоллес пережил своих детей, рассорился с одним из внуков, а правнучка, маленькая дочь Лео, погибла. Теперь он готов был принять Джейка в свой дом, невзирая на его происхождение. В ее сыне течет его кровь, а время, как известно, способно творить чудеса…
Только не с ее чувствами к Лео! Здесь все осталось по-прежнему: стоило Лео посмотреть на нее, и она начинала пылать. Энджи уткнулась разгоряченным лицом в подушку, но это не помогло. Минутная слабость – и она сама, и ее сын попадут в ужасное, даже невыносимое положение.
Негромкий звук разбудил Энджи. Она широко раскрыла глаза. Около кровати горела лампа, занавески были задернуты. У камина, нахмурив брови, стоял, опершись на полку, Лео. Это сердитое выражение мгновенно исчезло, когда он увидел, что Энджи проснулась и смотрит на него.
– Что ты здесь делаешь? – дрожащим шепотом спросила она.
– Зашел посмотреть на тебя, и остался, поддерживая в камине огонь.
– Со мной все отлично, – солгала Энджи, которую всегда учили, что признавать свое плохое самочувствие в присутствии посторонних – дурной тон.
– Что-то не похоже. Советую тебе пропустить ужин и остаться в постели.
Энджи села, облокотившись на подушки.
– О, это произведет на твоего дедушку прекрасное впечатление, не правда ли? Гостья, которая только что приехала и сразу же завалилась в постель!
– Гвоздь программы сейчас Джейк. Не думаю, что тебе стоит беспокоиться, какое впечатление произведешь ты.
– Я и не беспокоюсь, – резко возразила Энджи.
– Ты шарахаешься даже от собственной тени с тех пор, как приехала сюда, – заметил Лео. – Тишина как нельзя лучше успокоит твои нервы.
– Нет у меня никаких нервов!
– Есть, в каждом миллиметре твоего необычайно чувствительного тела, причем в самых неожиданных местах, – с невозмутимым спокойствием сообщил Лео, беззастенчиво глядя на ее полыхающие щеки, и уселся на край кровати.
– Держись-ка лучше от меня подальше! – на тон выше взяла Энджи, стремительно отодвигаясь на другую сторону постели.
Лео продолжал пристально смотреть на нее:
– Если я правильно понял, это какая-то новая игра, pethi mou?
– Не знаю, о чем ты говоришь!
– Об этих ужимках, об интонациях оскорбленной невинности.
Энджи стиснула руки в кулаки.
– Я просто не хочу снова связываться с тобой.
Лео снял пиджак и небрежным движением бросил его на спинку кровати.
– Неужели я сделал тебе так больно? – мягко спросил он, всем видом показывая, что полностью контролирует себя. – Два с половиной года назад тебе хотелось легкой, дразнящей игры, а я вывел тебя из равновесия и взял гораздо больше, чем ты собиралась дать.
– Заткнись, Лео!
– И я хочу тебя спросить… чего еще ты ожидала от человека, который только что похоронил жену и дочь и все еще находился в плену воспоминаний? – ровным голосом спросил Лео. – Мне хотелось побыть одному, а ты не оставляла меня в покое, всеми силами стараясь привлечь мое внимание, и я просто ненавидел тебя. И все равно хотел…