Выбрать главу

– Нет, я отказалась.

– Это хорошо.

– Тогда лорд Джон приказал Дункану начать убивать немедленно…

Мэг распрямила стиснутые руки.

– Я сказала им, что сделаю то, что должна сделать.

Наступила глубокая тишина, так что было слышно, как огонь пожирает масло в светильнике. Потом Старая Гвин тяжело вздохнула.

– Это правда? – спросила Мэг.

– Что ты не дочь Джона?

– Да.

– Это правда, – небрежно сказала Старая Гвин. – Он не твой отец. Его сводный брат был очень веселым человеком. Анна пришла к нему за две недели до свадьбы.

– Почему? – Мэг была поражена услышанным.

– Она не любила Джона, но знала, что ей необходимо так или иначе иметь наследника. Волка Глендруидов.

– Наследника? Волка Глендруидов? – повторила Мэг недоуменно. – О чем ты говоришь?

– О человеке, который был бы достаточно мудрым, чтобы принести мир на нашу землю.

– А, та легенда о мужчине из рода Глендруидов. А вместо него родилась я. Женщина. К всеобщему разочарованию.

Старая Гвин улыбнулась и коснулась щеки Мэг так легко и нежно, как крыло бабочки. Или пальцы Доминика Ле Сабра.

– Ты была благом для своей матери, Мэг. Ей нравился брат Джона, но она не любила его. К Джону она не испытывала ничего. Но тебя она любила. Ради тебя она терпела Джона, пока вассалы тоже не полюбили тебя.

– И потом она ушла в заповедное место и никогда не возвращалась?

– Да, – просто сказала Гвин. – Это было счастьем для нее, Мэг. Ад просто ничто по сравнению с ее жизнью у лорда Джона.

Обернувшись назад, старая Гвин смотрела на травы, не видя их.

– Может, мы скоро будем счастливы, – прошептала она несколько мгновений спустя. – Но я боюсь, что к тому часу, когда родится человек, который сможет надеть Волка Глендруидов, ему будет нечего наследовать, кроме ветра.

– Что такое Волк Глендруидов? – потребовала объяснений Мэг. – Я слышала, что вассалы шептались об этом, но замолкали, едва заметив меня.

– Это талисман нашего народа. – Старая Гвин вспомнила о том далеком, былинном времени, когда их с Мэг общие предки были жрецами в маленьком племени, затерянном в долине среди гор.

– Какой он?

– Голова волка, отлитая из серебра, с глазами из бесцветных камней, таких прочных, что даже сталь не может разрубить их, – рассказала Старая Гвин. – Талисман украшал одежду вождя.

– Ты никогда не говорила со мной об этом.

– Зачем? Ничего нельзя было сделать.

– А теперь? – спросила Мэг.

– Кое-что меняется. Мудрый человек надеется на лучшее и готовится к худшему.

– Что же самое худшее?

– Война. Голод. Болезнь. Смерть.

Мэг едва подавила дрожь, услышав, как Старая Гвин перечислила все ее страхи.

– А самое лучшее?

– Мир, который принесут Волк Глендруидов и человек, способный выдержать тяжесть талисмана.

Луч надежды пронзил сердце Мэг, когда она представила себе землю, не раздираемую больше распрями и раздорами. Это чувство было совсем не похоже на то, что она испытала, глядя, с какой изысканной нежностью Доминик пытался приручить дикого сокола.

– Расскажи мне все, что ты знаешь о талисмане, – попросила Мэг.

– Я знаю не так уж много.

– Это лучше, чем ничего, – возразила Мэг.

Старая Гвин улыбнулась. Но улыбка исчезла с ее лица, когда она заговорила:

– Волка Глендруидов носили вожди из поколения в поколение. Пока его носит вождь, царят мир и процветание.

– А что случилось потом?

– Зависть брата. Измена женщины. Смерть любви.

Мэг мрачно улыбнулась.

– В этой истории слышится что-то знакомое.

– Глендруиды были всего лишь людьми. Вождь попал в засаду и был убит. Талисман пропал с его плаща.

Мэг ждала.

Но Гвин не сказала больше ни слова.

– А что потом? – спросила Мэг.

– С этого дня наступило время раздоров. И с этого дня у женщин Глендруидов редко рождаются дети, так как они не знают радости в браке; а не познав радости и наслаждения, женщина из нашего рода не может зачать ребенка.

– Разве наш народ не пытался разыскать талисман, ведь он так много значит?

Старуха рассмеялась:

– Они пытались. Но вместо этого передрались между собой. И талисман никто и никогда больше не видел. Говорят, что он спрятан в одном из древних могильников и его охраняют призраки.

Мэг овладело странное чувство, что это еще не вся история. Однако, когда она хотела просить о продолжении и взглянула в глаза Гвин, то поняла, что больше ничего не услышит.

– Я бы хотела, чтобы этот талисман оказался у меня в руках прямо сейчас, – сказала Мэг наконец.

– Не стоит желать этого.

– Почему?

– Если он попадет к Доминику Ле Сабру или Дункану, по лугам Блэкторна польется кровь, а не талая вода.

У Мэг вырвался вздох печали.

– Боюсь, ты права. Мой бедный народ. Когда по земле идет война, дворяне могут победить или потерпеть поражение, а простой народ всегда в проигрыше.

– Да, – прошептала Старая Гвин. – Всегда.

– Почему люди не могут понять, что эту землю надо лечить, а не причинять ей боль? – спросила Мэг.

– Они ведь не Глендруиды и не могут понять пути воды и дерева, растущего на земле. Им известны только пути огня.

– План лорда Джона превратит замок Блэкторн в руины и разорит всю округу, – сказала Мэг. – Если мы этой весной засеем поля кровью, а не семенами, те, кто уцелеет, останутся в живых только для того, чтобы умереть с голоду будущей зимой.

– Да. Если король Генрих не убьет их до этого. Если Джон осуществит свой план, король и великие бароны камня на камне не оставят от Блэкторна.

Мэг закрыла глаза.

У нее оставалось так мало времени до завтрашнего утра, чтобы найти способ спасти землю и людей, которых она любила более всего в своей жизни..

– Что же ты предпримешь, Мэг?

Она уставилась на Старую Гвин, желая знать, не может ли та прочесть даже ее мысли.

– Ты предупредишь норманнского лорда? – поинтересовалась Гвин.

– Зачем? Будет лучше – и быстрее – отравить Дункана. Я не смогу увидеть его повешенным. Или еще хуже. Нет. Я не могу. – Мэг тяжело вздохнула и продолжила:

– В любом случае смерть Дункана ничего не меняет. Его люди из мести перережут норманнов, и Блэкторну все равно придет конец.

Старая Гвин кивнула:

– Ты истинная дочь своей матери, Маргарет. Сильная и добрая одновременно. Что же ты сделаешь? Убежишь в лес и спрячешься там?

– Как ты догадалась?

– Это то, что сделала твоя мать. Но это неосуществимо. Дункан так же умен и силен, как и ты…

– Что ты имеешь в виду? – полюбопытствовала Мэг.

– Он оставил в сторожке привратника одного из своих людей. Ты пленница, а замок – твоя тюрьма.

Глава 6

Доминик смотрел на своего брата, входившего в просторную комнату, где оруженосец обычно помогал лорду одеваться. На нем был только плащ для тепла, а лицо хранило следы недавней схватки с бритвой – Доминик дважды порезался. Его волосы были аккуратно подстрижены, чтобы не выбивались из-под шлема, и борода исчезла. От этого он выглядел еще более грозным. Борода хоть немного смягчала резкую линию подбородка.

– Все приготовления закончены? – спросил он, вытирая лицо.

– Часовня готова, – ответил Саймон, – ваши рыцари предстанут вместе с вами перед Богом и перед саксонским сбродом, вооруженные люди присматривают за женщинами и вассалами.

– А что моя невеста? – поинтересовался Доминик. – Кто-нибудь видел ее?

– Ни один смертный. Ее служанка бегает повсюду, как курица, крича на прачку, что одежда еще сырая, на швею за плохо пришитую кайму или на сапожника за то, что туфли слишком грубы для дворянских ног.

Доминик хмыкнул и начал растирать полотенцем свое могучее тело.

– Какие приготовления! Похоже на то, что мне не придется вытаскивать леди Маргарет из ее комнаты, – сказал он.

– Надеюсь, леди будет одета достаточно пышно.