Когда Бью пересек комнату и подошел к маленькому, грязному окошку, сзади послышалась возня и звук пощечины.
— Не дури! — сказала девушка.
— Но ты такая красивая, милашка, — пробормотал Син, оценивая ее взглядом.
— Ах, французы! — воскликнула она и захихикала. — Под кроватями одежда возчиков, под подушками — сапоги. Ложитесь и не забывайте, что вы пьяные. Ром вон там, на умывальнике, и если сюда войдет кто-нибудь из охраны, вы — пьяные.
Син еще повозился с ней, когда она пыталась уйти, но девушка вырвалась и, смеясь, захлопнула дверь. Они скинули свою желтую тюремную форму и схватили одежду, которая была аккуратно сложена под матрацами. Это были кожаные штаны, красные рубашки до бедер, длинные, грязного цвета, комбинезоны и шерстяные чулки до коленей. Под подушками лежали большие сапоги и выцветшие измятые шляпы, какие носили все девонширские возчики. Бью и Син поняли, что были не первыми беглецами, которых Моллой направлял на этот чердак.
Этой же ночью они ушли через заднюю дверь гостиницы и оказались на темной улице, которая почти не освещалась, не считая нескольких фонарей вдалеке, заправленных китовым жиром. Не успели Бью и Син оглядеться, как Моллой двинулся по тропинке, ведущей к реке Тэймар.
— Теперь, если святые помогут нам, мы найдем вашу лодку, и вы сможете уплыть.
Наконец они нашли шлюпку, спрятанную среди густых водорослей неподалеку от пустынного причала. Бью и Син взяли весла, но Моллой остановил их.
— Не спешите. Дьявол торопит вас. Надо подождать, пока в три часа не пройдет дозор. Тогда тронетесь вниз по течению. — Он выпрямился, встав с корточек, и повернулся, помахав рукой через плечо. — Удачи вам. — И ушел.
Они ждали, и, как только отзвонили церковные колокола, вдоль берега прошел баркас. На нем было шесть гребцов и пара офицеров на корме. Бью увидел мушкеты, поблескивающие в свете фонаря, установленного на дне лодки.
Как хорошо, что они переждали. Ночь таила в себе опасность, потому что даже на противоположном берегу можно было различить отдельное дерево. Миллионы звезд отражались в реке. У девонширского берега квакали и плескались лягушки.
К счастью, как только они отплыли, небольшое течение подхватило их лодку и направило к корнуоллскому берегу. Капрал, по-видимому, был не глуп и учел все детали. Уключины лодки были искусно обмотаны, чтобы не скрипеть. Более значительным успокоением было то, что в снаряжении шлюпки оказалась небольшая баранья нога и фляга с бренди.
Бью казалось, что раньше он никогда не ощущал такого свежего ветра. Его ноги были непривычно легки без двадцатифунтового груза на них. Он наклонился и пощупал свои лодыжки. Мозоли, натертые кандалами, больше не беспокоили его. Это удивительно. В воздухе чувствовалась ранняя весна. Они пробыли в тюрьме всю зиму.
Син был очень взволнован и не переставал повторять:
— Разве это не изумительно! Мы действительно свободны! Подумать только! Мы можем пойти куда хотим, есть что хотим, пить что хотим! Слава Богу, теперь наконец я смогу попробовать утку, зажаренную Кейт!
К тому времени, как Бью и Син достигли корнуоллского берега, они были уже в пяти милях от гостиницы.
Через три дня после их побега от лорда Тайрона пришло помилование. Узнав от них самих о побеге, Кейт заплакала. Она плакала отчасти потому, что видела Бью и Сина на свободе, отчасти из-за денег, которые потратила на их освобождение.
Глава 16
Его преподобие Кастоллак стоял у камина в гостиной Кейт, задумчиво склонив свою лысую голову. Сначала нехотя, затем с растущим интересом он перебирал чертежи нового брига. Тот факт, что у Кейт были чертежи нового корабля, сам по себе был необычным. Хотя его преподобие Кастоллак не был моряком, но он провел свою жизнь и отправлял службу в портовых городах и потому хорошо знал все, что связано с морем, и привычки моряков. Он знал, например, в Ливерпуле, Плимуте и Саутгемптоне, где были построены лучшие английские корабли, судостроителей, которые могли построить корабль по заказу. Он сам мог бы для начала заложить основу и кормовые стойки, затем уложить киль и начать каркас в средней части судна. Идеи возникали более или менее спонтанно, а потом следовало их воплощение. То, что сейчас рассматривал Кастоллак, было аккуратно выполнено индийскими чернилами и заставило его восхищенно склонить свою полысевшую голову.
Что касается деталей, Кейт намеревалась использовать самую высококачественную мореную и просмоленную древесину. Поражали воображение медные нагели ниже ватерлинии судна. Боже праведный! Что собиралась строить Кейт? Яхту? Линейный корабль? Слегка похлопывая руками за спиной, Кастоллак рассматривал, под каким углом должен быть нос брига. Зачем, во имя всего святого, она планировала разместить грот-мачту так далеко вперед? Священник неодобрительно покачал головой. Вдруг он понял. Это был тот самый корабль, который в уменьшенном виде он видел внизу на камине! Так вот как Кейт проводила часы в уединении, ожидая новостей о своем брате и Бью де Ауберге.