— Вы, конечно, были бы рады, капитан. Тогда вы могли бы сказать, что убили всех из семейства Пенхоллоу, — выпалила Кейт в ответ.
Худощавый парень с одутловатым лицом в выцветшей красной униформе наклонился в седле вперед. Он был капралом Пятого драгунского полка. Капрал хрипло произнес:
— Следуя за ними до Лаунсестона, мы определили, что они пошли этим путем, на юг через болота. А вы говорите, что они не приходили сюда!
— Какое это имеет значение? Им пожалована амнистия, разве нет? — сказала Кейт. — Это значит, что они теперь не подлежат преследованию.
— Может быть. Но это не освобождает нас от выполнения своего долга, — настаивал человек с одутловатым лицом.
Темные глаза капитана Маскелайна хищно сузились по обеим сторонам его клювообразного носа.
— Однажды ставший контрабандистом, останется им навсегда. Мы должны найти их, не так ли, господа?
— Мы найдем их, капитан. — Четвертый всадник, который только что с трудом слез с лошади, прислонил мушкет к стене гостиницы и начал методично растирать свои мясистые ноги. — Мы вытянем им шеи, если поймаем.
— Вы сами ничуть не лучше преступников, — вспыхнула Кейт. — Во всяком случае, я не видела ни своего брата, ни его друга.
— Вы уверены в этом? — спросил майор Генри, подозрительно глядя на нее.
— Ну, конечно. Почему мне не быть уверенной?
— Капитан Маскелайн ждал нас на дороге. Ему показалось, что он слышал, как залаяла собака на кого-то, затем открылась ваша дверь.
— Ей-богу, мне не показалось, — проворчал Маскелайн. — У меня есть уши, не так ли?
В груди у Кейт все сжалось, когда она увидела моток веревки, перекинутый через луку седла худощавого парня. Это была не толстая веревка, но вполне пригодная, чтобы повесить человека. У всех четверых всадников были пистолеты.
— Тем не менее я все-таки никого не видела. То, что моя собака ласт, это ее дело, — сказала она отчаянно.
Кейт подумала, сколько еще таких небольших отрядов, как этот, рыскало в эту ночь, охотясь за Бью и Сином. Это скорее походило на спорт, чем на правосудие.
Парень с одутловатым лицом насмешливо фыркнул и, подув на покрасневшие руки, передал поводья своему товарищу.
— Майор, вы не хотели бы, чтобы мы поискали внутри?
Кейт стояла в дверях, закрывая проход. Она была зла, но понимала, что лучше сдерживать свои эмоции.
— Вы не имеете права входить в мой дом, — сказала она спокойным тоном.
— Я тоже хочу поискать, — сказал капитан Маскелайн настойчиво.
— Ты не войдешь в мой дом, убийца! — воскликнула Кейт. — У вас нет на то полномочий. — Плотно сжав губы, она повернулась к майору, нерешительно стоящему в стороне. — Что же вы, Мэт Генри? После всех ваших прекрасных философствований вы позволяете этим людям приходить в гостиницу и вести себя ничуть не лучше бандитов с большой дороги. Если бы вы больше заботились о вежливости и оставили свои разглагольствования, вы могли бы стать джентльменом!
Собравшись, майор Генри кивнул.
— Служба, мэм. Я сожалею, что мы побеспокоили вас, и, поскольку вы уверены, что здесь никого нет, мы уходим. По коням, ребята.
— Подождите, майор… — начал Маскелайн, но майор Генри прервал его.
— Выполняйте! — резко крикнул он. — Сейчас вы не на борту своего корабля, капитан, и… должны подчиняться моим приказам!
— На этот раз ваша воля, майор. Но я заявляю, что вскоре приеду сюда снова. И тогда, моя милая, посмотрим, не закончишь ли ты свои дни в Дартмуре вместе с остальной сволочью!
Худощавый капрал с одутловатым лицом внезапно привстал в седле, взмахнув руками. Он наклонился вперед и осуждающе уставился на Кейт:
— Горе израильскому тирану! Спасай свою душу, Кейт Пенхоллоу! Ты решила сыграть роль Иезавели, вавилонской распутницы?
Кейт посмотрела на него, с трудом удерживаясь от смеха. Маскелайн снова осмелел и похлопал по рукоятке пистолета.
— Давайте разберемся. Вы говорили, майор, что ваши солдаты имеют право искать уголовных преступников повсюду. Так сказано в Уставе, глава шестая.
— Может быть, это и так. — Его преподобие Кастоллак вышел вперед в продолговатое пятно желтого света, падающего на холодную землю. — Однако я могу ручаться, что вы совершаете самую большую ошибку в своей жизни.
— Какого черта…
— Послушай меня, парень. Как служитель Господа, я уверяю тебя, что любые деяния, которые ты совершишь здесь в эту ночь, не останутся не замеченными ни Богом, ни твоим начальством. Поэтому будь осторожным в своих поступках.