— Ты не понял меня. Мне кажется, Делия могла бы составить счастье любого мужчины, особенно твое. Ведь ни для кого не секрет, что она очень любит тебя и... уверен, ты тоже любишь ее, — добавил Калеб, поскольку Тайлер промолчал.
— Я не люблю ее, черт побери. Просто я... — Тайлер сгоряча притопнул ногой. — Черт, Калеб, мне вообще не ведомо, что такое чувства. Возможно, я просто не способен любить.
— Думаю, ты способен любить, как и все другие, а может, и сильнее. Но ты стараешься подавить в себе это чувство, тебе кажется, что оно делает тебя уязвимым и причиняет тебе боль...
— Ты несешь чушь!
— Прекрасно! Ну так и оставайся упрямым, пустоголовым ослом! — гневно воскликнул Калеб, взмахнув руками. — Но помни: если Делия выйдет замуж за мистера Паркеса, ты потеряешь ее навсегда!
Он сказал все, что хотел, но как отнесется Тайлер к этому предупреждению, он не знал.
Сжав кулаки и сунув их в карманы своего камзола, Тайлер спустился с крыльца, но вдруг повернулся к Калебу.
Лунный свет тускло освещал резкие черты его лица.
— Так что же делать? Ответь мне, ведь ты же священник. Жениться на Делии только потому, что я люблю ее, но еще не знаю об этом? Боже, я так запутался, что с трудом вспоминаю свое имя. Попробуй-ка провести четкую грань между животной страстью и любовью. — Губы Тайлера исказила горькая усмешка. — Вряд ли я могу жениться на ней, пока не разберусь в своих чувствах, разве я не прав? Сомневаюсь, что ты станешь возражать. А зная Делию, уверен, что схлопотал бы пощечину, предложи я ей такое.
— Конечно. Я понял тебя, — сказал Калеб, огорченный за них и за себя. — Но любовь — прекрасная, возвышенная, одухотворенная — приходит так редко, и если...
Тайлер цинично рассмеялся.
— Я хочу обладать этой девчонкой, а не жениться на ней! Что же в этом возвышенного?
Калеб отвернулся.
— Извини меня, Калеб, я не хотел оскорбить твоих чувств.
— Я слышал это словечко и раньше, — молодой священник усмехнулся. — Даже сам употреблял его раза два, но дело не в этом. Я слуга Господа, Тайлер, но при этом мужчина, такой же, как все...
Мысли Калеба вдруг обратились к жене.
«На лице Элизабет появляется ужас и отвращение всякий раз, когда я прикасаюсь к ней. Прекрасно сознавая, что она ненавидит заниматься этим, я не могу сдержать свои инстинкты. Так кто же из нас не умеет любить? Мужчина, мужчина, я всего лишь мужчина...» — крутилось в голове Калеба.
Он повернулся и увидел в глазах Тайлера неподдельную боль. Калеб понял его чувства.
— Прости, — повторил Тайлер.
— Не извиняйся. Я не должен был затевать этот разговор.
— Делия сказала тебе, что...
— Нет, ничего. Все чувства этой девушки всегда написаны на ее лице, будь то счастье, гнев или... душевные муки. Их нельзя не заметить.
— Для нее будет лучше остаться с Нэтом, — отрезал Тайлер.
— Да. Думаю, ты прав.
Тайлер оставил священника на пороге его нового дома. Миновав пристань, лесопилку, мукомольню, кузницу и другие постройки, он добрался до окраины Мерримитинга. Проехав немного вдоль реки Кеннебек, Тайлер углубился в чащу сагадохокских лесов — туда, где в полном уединении стояла его хижина.
По дороге он предался размышлениям о природе любви.
Нет, он не любил Делию. По крайней мере, если считать любовью что-то возвышенное и прекрасное. В его чувствах к девушке не было ничего похожего на благоговение. Животная страсть — вот что воспламеняло его, заставляя бешено стучать сердце при одном взгляде на Делию. Так или иначе ему придется подавить это чувство.
«Делия выйдет замуж за Натаниэла. Он достойный человек, — успокаивал себя Тайлер, — и станет ей хорошим мужем. Она будет счастлива с ним. А доктор Тайлер Сэвич останется свободным...»
«А зачем тебе эта свобода?» — усмехнулся внутренний голос.
Но Тайлер сделал вид, что не слышит его.
***
Стоя на пристани в тени складированных мачт, Делия смотрела на черные воды залива Мерримитинг. Бледный свет луны залил серебром гладкую поверхность воды, и она напоминала огромное зеркало. Ни единое дуновение не нарушало ночной тишины, напоенной запахом соли и влажной травы.
Девушка запрокинула голову. Небо было темнее воды в заливе, и звезды, словно тлеющие угольки, мерцали почти над ее головой. Великолепие здешней природы не облегчало ее горя. Комок подступил к горлу. Девушка не сразу поняла, что с ней, и откуда это щемящее чувство одиночества и печали, но вдруг осознала... Тайлера больше нет с ней.
Он пошел проводить Хукеров. Делия стояла в дверях, глядя, как он уходит. Оглянувшись, он помахал ей рукой.
— Спокойной ночи, детка.
Девушка почувствовала себя на вершине блаженства от этой улыбки, от этого привычного обращения к ней. Но теперь, стоя, как ей казалось, на самом краю земли, она чувствовала давящее одиночество при мысли о том, что пройдет немало времени, прежде чем она снова увидит Тайлера. И это было невыносимо.
Утром они договорились остаться друзьями, но невидимая тень пролегла между ними, сделав их отношения слишком натянутыми. Напряжение исходило от Тайлера. Стараясь казаться заправским повесой, он едва ли испытал удовольствие, совратив девушку. Его постоянно раздирали противоречия. Он чувствовал жгучий стыд и вину перед Делией и ненавидел ее за то, что из-за нее так несчастен.
Делия улыбнулась, отчасти понимая, что происходит в его душе. При внешней мрачности и вспыльчивости Тайлера, у него было нежное любящее сердце, но он тщательно скрывал это от всех, в том числе и от себя самого.