Глаза камердинера округлились, но он тут же кивнул:
– Да, милорд.
– Моего отца здесь нет, верно? – спросил Оуэн.
– Нет, милорд, – ответил камердинер.
– Вот и хорошо. Если он приедет, скажите, что меня нет.
– Как пожелаете, милорд. – Камердинер поклонился и тотчас покинул спальню хозяина.
Оуэн же вновь откинулся на подушку и пробормотал:
– Так, о чем же я думал?..
Ах да, вчерашний вечер… Обед, поцелуй, вино… Хотя не и не совсем в таком порядке. Он поцеловал Алекс. Почему? Потому что хотел этого.
И она ответила на поцелуй. Почему? Потому что тоже хотела? Оуэн не знал ответа на этот вопрос. Но что проку выяснять, что двигало Александрой? Следовало понять, чем руководствовался он сам.
Отец прав. Он негодяй и распутник. Причем – первостатейный. Только негодяй может поцеловать младшую сестру леди, на которой собирался жениться.
Но хуже всего было не то, что он сделал. Хуже всего, что он не испытывал чувства вины из-за содеянного. Возможно, он поступил дурно, но правда состояла в том, что он хотел поцеловать Александру и хочет сделать это снова.
Алекс обладала всеми теми качествами, которых не было у него, Оуэна. Обладала свежестью, невинностью, идеалистическими взглядами на жизнь и оптимизмом. Но почему же она позволила ему ее поцеловать? И почему ответила на поцелуй с совершенно неожиданной страстью и готовностью?
Конечно, Александра очень отличалась от своей сестры – вздорной, язвительной, злобной и холодной. Неудивительно, что при мысли о жизни с такой мегерой Александра казалась гораздо более привлекательной… Но это совершенно не оправдывало его поступка. Хорошо еще, что он поцеловал ее тайком. Поэтому скандал не разразится. И репутации Алекс ничто не угрожало. Хотя… Нет-нет, никто не знал об их встрече в саду. Иначе его отец уже объявился бы в спальне. Что же касается Алекс… Ему, Оуэну, следовало взять себя в руки и держаться от нее подальше. Для ее же блага.
После вчерашнего происшествия стало ясно, что он совершенно терял над собой контроль, когда оставался наедине с Александрой Хоббс. И следовательно, ему придется избегать ее. «Вы представитель высших слоев общества. У вас в руках столько власти… А вы даже не пытаетесь ею воспользоваться», – сказала она, глядя на него своими чудесными карими глазами, в которых было столько доверия, надежды… и еще чего-то такого, о чем Оуэну не хотелось даже задумываться.
Конечно, Алекс кое в чем права. Он, Оуэн, – представитель высшего света, но полномочий у него не больше, чем у простой прачки. В парламенте никто не примет его всерьез. Ведь он всем известен как бездельник и повеса. Он не такой, как Кларингтон или Свифтон. И не такой, как Апплтон или Кавендиш. Он не завсегдатай священных залов Вестминстера, произносящий важные и значительные речи. После смерти отца он конечно же займет свое место в палате лордов, потому что так положено. Однако самые важные законопроекты, например те, что касаются семей погибших солдат, выдвигают люди, сражавшиеся рядом с погибшими. Но чем в это время занимался он, Оуэн? Пока другие сражались с Наполеоном, он сутки напролет пропадал в клубах и тавернах Лондона, где ничто не угрожало его жизни.
Ох, напрасно он отдал бренди камердинеру… Тяжко вздохнув, Оуэн снова позвонил в колокольчик. Да, отец прав в отношении него. Он совершенно ни на что не годится. Только напиваться умеет. И Алекс – чистая, милая, невинная Алекс – тоже ошибалась на его счет. Очень сильно ошибалась. Он вовсе не герой, а настоящий осел. Такой человек, как он, не в силах что-либо изменить. Но кое-что он все-таки сумеет сделать. Да, сумеет. Он будет держаться подальше от Александры Хоббс.
Глава 30
На этот раз бал устраивала Кассандра. И делала она это, по твердому убеждению Александры, ради ее «отношений» с лордом Беркли. Но Алекс совершенно не хотелось сегодня притворно флиртовать с виконтом. И еще меньше ей хотелось заставлять Оуэна ревновать.
– Вы выглядите слишком мрачной, дорогая. С вами все в порядке? – спросила Кэсси, отбирая у Джейн Апплтон тарелку с кексами и устанавливая ее обратно на стол с закусками.
Громко фыркнув, Джейн заявила:
– Я буду в библиотеке, если что…
– Да, конечно, дорогая, – с улыбкой ответила Кэсси.
– Вам нужно больше улыбаться, Алекс, – посоветовала Люси. – Оуэн должен поверить, что вы прекрасно проводите время.
– Я ужасно провожу время. – Александра сделала большой глоток шампанского из своего бокала.
– Но почему? – спросила Кэсси. – Расскажите же нам, дорогая.
Женщины направились в угол зала, чтобы продолжить беседу подальше от чужих ушей. Как только они остановились, Алекс сделала глубокий вдох и проговорила: