— Ну и здорово живет наш хозяин!
— Он же уверяет, что у него ничего нет.
— Нам бы с вами такое «ничего», товарищ капитан. Полное санаторное питание всему отряду могли бы обеспечить.
Старшина начал перечислять, какие запасы обнаружены у Адамовича. По тем временам это были сказочные богатства: забитый картофелем погреб, несколько мешков ржи, муки, бочонок меда, ведро сливочного масла. Кроме того, корова, тучная свинья с поросятами, полтора десятка кур.
Все это представляло большой интерес. И не только потому, что мы очень нуждались в продуктах. Придеин прав: фашисты лесника уважают.
Через час вернулся Корабельников. Взглядом дал понять: надо поговорить наедине. Я попросил товарищей выйти.
Павел Алексеевич вынул из сумки несколько листков.
— Вот смотри. Любопытная бумажка, неправда ли?
Судя по свежим выпуклостям с обратной стороны, запись сделана карандашом совсем недавно. Начинаем читать... Точно во всем разобраться не можем, но сомнений нет: у нас в руках шпионское донесение. Речь идет о методах борьбы советских патриотов против оккупантов. По форме изложения видно, что даны ответы на поставленные вопросы.
Корабельников подал другой листок. Смотрю: перечислен ряд фамилий.
— Позволь, позволь... Ведь это же список местных коммунистов! Видишь, знакомые имена? Их называли нам в Москве. Указаны адрес, возраст, род занятий каждого.
— Совершенно верно, — согласился начальник разведки. — Подготовлено, конечно, тоже по заданию фашистов.
— Где ты нашел эти документы?
— В столике, который стоит около кровати жены Адамовича. Лежали под кипой старых газет.
Оказывается, Павлюченковой под каким-то предлогом удалось на несколько минут вывести мнимую больную (теперь мы уже окончательно убедились, что она симулирует) в соседнюю комнату. А Корабельников воспользовался этим — и вот результат.
— Да, еще не все! — Павел Алексеевич протянул мне третью бумажку. Это был напечатанный гитлеровцами для оккупированных районов табель-календарь на тысяча девятьсот сорок второй год.
Вверху, как и в других календарях, месяцы, дни, числа, а внизу — необычные для нас сведения. Со скрупулезной точностью перечислены все церковные праздники. Указаны даты рождества, крещения господня, его преображения. Отмечено благовещение, троицын и духов дни, все посты: великий, петровский, успенский и рождественский. Не забыты также успение пресвятой богородицы, усекновение главы Иоанна Крестителя, воздвижение креста господня. Кроме того, православным христианам сообщается, когда именно господь вошел в Иерусалим.
— Н-да... Так когда же господь прибыл в Иерусалим?
— В марте, — прочитал Корабельников.
— Какое совпадение, Павел Алексеевич! А наш отряд вошел в марте в дом шпиона.
Мы немедленно позвали Адамовича. Улик более чем достаточно. К чему терять время? Вполне можно вести деловой разговор.
Когда лесник пришел в избу Придеина, я сразу показал ему список коммунистов.
— Вам знаком этот документ?
Адамович мгновенно побледнел, зашевелил губами, но потерял дар речи.
— Что же вы молчите? Отвечайте.
— Понимаете ли... Видите ли...
Глаза его то бегали по сторонам, то останавливались и, не мигая, долго смотрели в одну точку.
— Может, вам помочь? Вот еще донесение.
Делать нечего. Припертый к стенке неопровержимыми доказательствами, лесник сжал голову руками и признался, что после прихода гитлеровцев он стал их шпионом и сообщал для гестапо сведения о коммунистах, комсомольцах и партизанах.
Беседа была короткой, однако достаточно убедительной. Правда, Адамович уверял, что стал изменником в результате принуждения фашистов, и обещал помогать теперь Красной Армии в борьбе с оккупантами. Но верить ему, конечно, нельзя.
Итак, все ясно. Надо побыстрее уйти с хутора.
Наметили по карте новое место для нашей базы в. лесу, в нескольких километрах от Забелья. Но как поступить с Адамовичем? Он, несомненно, заслужил суровое наказание. Однако, пожалуй, имеет смысл не трогать его пока. Вполне возможно, что немцы пошлют на хутор связного. А нам для выяснения обстановки и выработки дальнейших планов очень неплохо было бы захватить «языка». Нужно оставить на хуторе двух бойцов, поручив им тщательно следить за Адамовичами.
Так и сделали. В избе у Придеииа поселились Эдуард Соломон и Николай Федоров.
Шпионское донесение я уничтожил, а список коммунистов оставил при себе. (Впоследствии он помог нам скорее связаться с местными подпольщиками.)