По сведениям разведки, немецкая охрана патрулирует главным образом районы крупных станций, примыкающих к лесу. Это нас вполне устраивает: избранные нами объекты находятся недалеко от небольших разъездов, в безлюдных местах.
На рассвете моя группа выбралась из леса. Вдали показался поясок железнодорожной насыпи. А за поворотом мы увидели и мост — тот самый, который нам нужен.
Взрывчатки маловато — всего пять килограммов. Наши скудные запасы не позволяют тратить больше на одну цель.
Заложили заряд на балке. Протянули шнур. Подорвать мост и уйти? Этого, пожалуй, недостаточно. Хорошо бы заодно пустить под откос поезд.
Эшелоны здесь ходят довольно часто, можно и подождать.
Бадоев залег со шнуром в руке, готовый дернуть его по моему сигналу. Попов, Щенников, Безбородов, Мартинцов и Соломон заняли позиции, выгодные для обстрела поезда.
Проходит час, второй, а эшелона нет. Подползаю к железнодорожному полотну, прикладываю ухо к рельсам... Гудят! Значит, идет. Потом все стихло. В чем дело? Остановился, должно быть, на разъезде, километрах в четырех отсюда. Смотрю на часы — минута, две, три... Какие они длинные. Наконец-то! Снова идет. Быстро возвращаюсь на свое место.
Послышался нарастающий стук колес. Из-за поворота вынырнула черная грудь паровоза. Чувствую, как сильно бьется сердце. Еще мгновение — и колеса паровоза прикоснутся к кромке моста. Даю сигнал.
Взрыв! Лязг и скрежет железа. Вагоны и платформы с танками, пушками, боеприпасами налезают друг на друга, переворачиваются, летят под откос.
Автоматные очереди бойцов завершили дело.
К вечеру мы благополучно вернулись в лагерь. Следом за нами появились группы Глезина и Широкова. Они также успешно выполнили задание.
Поздравляем друг друга...
А спустя несколько дней до нас доходят сведения, что немецкое командование выслало из Невеля и Дретуни крупные силы для прочесывания тянущихся вдоль железной дороги лесов. Некоторые бургомистры и старосты поплатились своей карьерой.
Гитлеровские солдаты и полицейские шныряли по селам, пытаясь опять напасть на наш след.
Двадцать седьмого апреля разведка доложила, что фашисты окружают лагерь. На их стороне огромное численное превосходство. Обороняться бессмысленно. Надо уходить. Но куда?
Петр Вязозетсков, Алексей Зенгок и Михаил Терехин получают задание: найти в замыкающемся кольце гитлеровцев брешь, через которую мы могли бы проскочить.
— Отряд к отходу готов, — докладывает лейтенант Щенников, назначенный после гибели Чернышова начальником штаба.
Ждем два часа. Группа Вязоветскова не возвращается. Дольше оставаться в лагере нельзя. Хорошо, что наступает уже вечер. Темнота — верный союзник партизан — должна помочь нам. В последние дни снег совсем растаял, и наши следы будут менее заметны.
— Выделить боевое охранение. Через пять минут выступаем, — сказал я Щенникову.
— В каком направлении?
— Единственная возможность, как мне кажется, вот сюда, к деревне Булгаки, — указал я по карте.
— Но ведь в ней немцы, — напоминает Корабельников.
— Верно. Однако здесь фашисты, пожалуй, менее всего ожидают нас. На пути к деревне большое болото...
Против этих доводов не возражает никто, и мы начинаем движение. Вначале идем двумя параллельными группами, затем вытягиваемся гуськом, по одному. Колонну замыкает тощая лошаденка, которую привел однажды в лагерь Петр Широков, возвратившись из разведки. Кобылку подарил ему один крестьянин, пожелавший хоть этим помочь партизанам. Она худа и немощна. Передвигается еле-еле.
Наконец вот оно, болото. Липкая холодная грязь, ледяная вода по пояс. Люди как-то движутся, а лошаденка совсем ослабла. На каждом шагу проваливается. Ее тащат то за хвост, то за гриву. Что делать? Бросить? Но кобылка может нам пригодиться. Какое ни на есть, а все же мясо. Прошли уже целые сутки, как бойцы вытряхнули из вещевых мешков последние крошки хлеба. Продуктов нет, если не считать нескольких килограммов ржи...
Идти все труднее. Одежда набухла водой. Чувствуешь себя в ней, как в тяжелом ледяном панцире. Холод пронизывает до костей.
Надо соблюдать максимальную осторожность. Малейший шум может привлечь внимание гитлеровцев. А лошадка громко фыркает, шлепает по воде.
— Товарищ капитан, ликвидируем кобылку, — предлагает Попов.
Он, конечно, прав. Давно пора это сделать.
Чуть в стороне — маленький островок. Приятно хоть на минуту ступить на твердую землю. Здесь мы простились с тощей клячей, порубили мясо на куски, разложили по вещевым мешкам и снова спустились в болото.