То и дело смотрю на светящийся циферблат компаса, проверяя маршрут. Впереди замаячили едва приметные огоньки. До них метров пятьсот, не больше. Это и есть Булгаки. На дороге видны силуэты автомашин, подводы. Вероятно, фашисты и сюда подбросили подкрепление, чтобы надежнее окружить нас...
Под ногами уже твердая почва. Из груди невольно вырвался глубокий вздох облегчения.
Тихонько отжимаем одежду. Проверяем исправность оружия — все в порядке. Но каких усилий стоило уберечь от грязи и воды винтовки, автоматы, пулеметы! А радиостанцию несли по очереди чуть ли не на вытянутых руках!
Уже близок рассвет. Надо побыстрее обойти деревню. Оттуда доносятся чужие голоса.
Ложимся на землю и ползем к густому бору.
К полдню двадцать восьмого апреля мы удалились от гитлеровцев на несколько километров и, измученные, обессиленные, остановились в лесу.
Задымили маленькие замаскированные костры. Над ними мы повесили свое обмундирование. Многие бойцы после такой необычной прогулки сразу же заснули у огонька прямо в одном белье.
Иван Петрович Попов — наш парторг, старшина и начснаб — долго возился у подвешенных над кострами ведер. Он человек степенный, терпеливый. Но и у него в конце концов не выдержали нервы: три часа белая пена брызжет через край, а конина и рожь никак не поддаются. Желтые зерна бегают наперегонки в клокочущей воде и гремят о стенки ведра, как камни. От мяса отскакивает даже штык.
Иван Петрович чертыхается и приступает к раздаче «обеда». Хорошо, что зубы у нас оказались крепче штыка. С большим аппетитом поедаем разрубленную на мелкие кусочки конину и жесткий гарнир из неразварившейся ржи.
После обеда я прилег отдохнуть, но долго не мог уснуть. Не давали покоя мысли о Вязоветскове, Зенюке и Терехине. Где они?..
Разбудил часовой Иван Мартинцов:
— Приближается человек!
Кто же это? Смотрю и... еле узнаю Петра Вязоветскова. Он едва передвигает окровавленные босые ноги. Одежда клочьями висит на исцарапанном теле.
Шатаясь, глотая открытым ртом воздух, Петр подошел к костру и упал на землю.
— Фельдшера!
Подбежала Павлюченкова с неразлучной сумкой.
— Ну-ка отойдите! — попросила она столпившихся бойцов.
Нашатырный спирт вернул Вязоветскову сознание. Он открыл глаза, окинул взглядом товарищей, и на бледном его лице появилась улыбка.
— Ну вот и дома... А я думал — все, больше не увидимся.
— Где Зешок, Терехин?
Петр нахмурился и беспомощно развел руками:
— Не уберег.
Все замолчали и сняли шапки. Кое-кто отвернулся, кое-кто подобрал подсушенные у костра листья, свернул «козью ножку» и закурил.
Вязоветсков начал рассказывать:
— Отошли мы от лагеря километра на три — и увидели немцев. Туда-сюда кидаемся — всюду фашисты... Когда начало темнеть, мы поспешили обратно, но вас уже на прежнем месте не было. Ладно, думаем, отдохнем часа три в чуме и начнем искать. «Ложитесь спать, — говорю Зенюку и Терехину, — а я подежурю»... Минут сорок ребята спали. Я зажег в чуме костер, снял сапоги, стал сушить портянки. Вдруг слышу крики по-немецки и по-русски. Заработали пулеметы, автоматы... По рассказу Вязоветскова легко было представить себе картину короткой схватки. Трое не могли, конечно, долго сопротивляться нескольким сотням гитлеровцев. Первым был убит Алексей Зенюк. Схватив гранату, он внезапно застыл на месте и, бездыханный, приник к земле. Потом пулеметная очередь сразила Михаила Терехина.
— Немцы после этого ослабили огонь, — продолжал Вязоветсков. — Хотели, видимо, взять последнего живым. У меня осталось три гранаты. Метнул одну, другую, третью... А что было потом — даже не помню...
— Как вы нас нашли?
— По следу через болото.
Это всех насторожило. Если след наш через болото обнаружил Вязоветсков, значит, и немцы могут сделать то же самое. Нужно уходить поглубже в леса. Но при этом не миновать железной дороги Полоцк — Невель. А она теперь усиленно патрулируется. Что же предпринять? Пожалуй, выход один: отвлечь чем-нибудь внимание гитлеровцев. Взорвать, что ли, лесопильный завод у разъезда Алеща?
Стали думать, кому поручить это дело. Выбор пал на командира отделения Петра Широкова, уже неоднократно проявлявшего большую смелость и изобретательность. Вместе с ним отправились Николай Федоров и Иван Мартинцов.
В час ночи отряд остановился примерно в километре от железной дороги. Темнота такая, что в нескольких шагах не видно человека.