В огонь полетели специально подготовленные сухие ветки. Выплеснули из бидона и остатки бензина, который так тщательно берегли. Пламя разрослось, устремляя вверх длинные языки.
Самолет снижается, вот он почти над нами. Еще секунда, еще. Когда же начнут отрываться от него черные точки с парашютами? Но парашютов не видно. Зато послышался какой-то странный свист.
И вдруг — оглушительные взрывы!
Какая страшная минута! Нет, невозможно передать словами, что пережили мы в эти мгновенья.
С невеселыми думами вернулись в лагерь. Шесть бойцов были ранены, к счастью не тяжело. Вскоре все они вернулись в строй.
А фашисты тем временем выпустили новые листовки об уничтожении нашего отряда. Между прочим на этот раз вражеские листовки помогли нам разобраться в том, что произошло той памятной ночью.
Бомбившая отряд вражеская машина поднялась с аэродрома вблизи станции Дретунь, в десяти километрах от нашей базы. Знали ли фашисты заранее, что мы ждали в ту ночь самолет? Вряд ли. Вернее всего, немецкие летчики случайно обнаружили костры в лесу и, поняв, в чем дело, обрушили на нас бомбы, предназначавшиеся для иной цели.
Зарево над Полоцком
Обстановка требовала от нас усилить боевую активность. Новыми ударами по врагу отряд должен был разоблачить лживые сообщения гитлеровцев о разгроме партизан и поднять настроение у местных жителей.
К сожалению, взрывчатка кончалась — остался лишь один пятикилограммовый заряд. Использовать его следовало как можно эффективнее.
Еще в конце марта наше внимание привлекла Полоцкая нефтебаза. Однако в го время мы имели о ней весьма скудные сведения.
Присоединившиеся к отряду в середине апреля Иван Верхогляд и Иван Зырянов, которым удалось бежать из полоцких лагерей для военнопленных, несколько обогатили наше представление о базе. Но все же многое оставалось неясным.
Мы вели тщательную разведку. И тут на помощь нам пришли местные патриоты — коммунисты и комсомольцы, с которыми Корабельников уже установил деловой контакт. Они сообщили, что на базе имеются семь огромных баков и несколько сот бочек с бензином и смазочными материалами.
Объект, безусловно, заманчивый. Он стоил того, чтобы мы израсходовали свои последние пять килограммов тола.
И вот утром девятого мая я пригласил к себе Валентина Никольского, Ивана Верхогляда и Ивана Зырянова. Взрыв базы решено поручить им.
Еще раз все уточняем. Территория объекта обнесена проволочными заграждениями. По углам пулеметы. Лучше подползти к воротам: под ними есть лаз. Ворота ночью закрыты, и около них охраны обычно нет.
Но вдоль изгороди с каждой стороны непрерывно ходят двое автоматчиков. Важно знать, сколько времени занимает у них путь от одного угла до другого. Определить это заранее невозможно. У каждого патруля свой темп: одни быстро шагают, другие не торопятся — покуривают, разговаривают. Придется понаблюдать и уточнить на месте. Там же, на месте, Никольский — он назначается старшим — решит, одному или двоим пробиваться на территорию базы.
И последнее указание подрывникам:
— Вам дается всего один метр двадцать сантиметров бикфордова шнура. Маловато, но большего у нас нет. Для надежности сделайте две зажигательные трубки и поставьте их по обе стороны заряда. Даст осечку одна — выручит другая. А шнур длиной в шестьдесят сантиметров горит одну минуту. За эту минуту вы должны уйти как можно дальше.
— Понятно, товарищ капитан!..
Инструктаж закончен. Бойцы собираются в дорогу.
Хорошо бы снабдить группу продуктами. Но в лагере почти ничего нет. Старшина Попов едва нашел килограмм вареного мяса.
— Не надо, — отказывается Никольский. — Как-нибудь обойдемся.
— Бери, бери, пригодится, — говорит Попов, заворачивая более чем скромный паек в обрывок бумаги.
— В добрый путь!
А путь тяжелый. Сразу по выходе из лагеря — болото. Недалеко Дретунь. Там крупный немецкий гарнизон. Поблизости аэродром. От Дретуни до Полоцка — патрулируемая гитлеровцами железная дорога. Вдоль нее — ряд больших селений с подразделениями полицейских. Надо идти нехожеными тропами. По дорогам двигаться очень опасно.
Несколько дней отряд жил в нетерпеливом ожидании. Мы твердо верили в успех задуманной диверсии, однако в таких делах все предвидеть, предусмотреть почти невозможно. Любая оплошность может сорвать самый хороший, тщательнейшим образом разработанный план. А взрыв базы, опоясанной колючей проволокой, охраняемой пулеметчиками и десятками патрулей, — труднейшая задача даже для самых опытных людей.