— Надо поднимать народ на борьбу, — сказал Суховей. — Сегодня нас пятеро, завтра будут десятки и сотни. Но для этого надо правильно организовать работу, распределить между собой обязанности.
Договорились так. Суховей — лицо официальное, заместитель бургомистра, которому немцы доверяют, — должен снабжать остальных подпольщиков необходимыми документами и информировать их о намерениях оккупационных властей. Гукову поручили организовать партизанский отряд и продолжать выпуск листовок (Павел вместе с бывшим секретарем партийной организации Сестринского сельсовета Николаем Козловым и коммунистом Иваном Гавриленко уже вывешивал в деревнях принятые по радио сводки Совинформбюро). Лоевскому и Клепикову дали задание подбирать людей, из которых старший политрук Григорий должен создать в Полоцке боевую группу для уничтожения гестаповцев и предателей.
Следующую встречу назначили в том же месте, через месяц.
В течение десяти — двенадцати дней Гуков организовал партизанскую группу из двадцати двух человек. Командиром ее назначили бывшего председателя Сестринского сельсовета Величко, комиссаром — Николая Козлова, начальником штаба — Ивана Гавриленко. Старшиной отряда утвердили рабочего Зеленского лесопильного завода члена партии Бардуса.
В Полоцке часто стали появляться листовки. Они призывали жителей не подчиняться гитлеровским властям, собирать оружие, уходить в леса. Гестаповцы и полицаи десятками арестовывали и пытали людей, но установить, кто выпускает листовки, так и не сумели.
Суховей тяжко страдал, видя, как издеваются фашисты над советскими людьми, и решил направить гнев оккупантов против полицаев.
— Если бы полиция добросовестно выполняла свои обязанности, — докладывал он военному коменданту, — никто не посмел бы подойти к забору, дому, афишной тумбе и наклеить такие оскорбляющие честь рейха и самого фюрера бумаги...
По представлению заместителя бургомистра несколько самых жестоких полицейских в назидание другим «блюстителям порядка» были расстреляны.
А подпольная организация Полоцка все росла. В нее вступили бывший военный врач коммунист Никитин, работавший в городской больнице, бывший летчик Некрашевич, совершивший вынужденную посадку на оккупированной территории и устроившийся с помощью Суховея на железнодорожной станции составителем поездов.
Пятнадцатого сентября подпольщиков у тети Насти собралось куда больше, чем в первый раз. Все спешили поделиться успехами. Некрашевич «по ошибке» направил на фронт эшелон с кроватями, предназначавшимися для варшавского госпиталя, а вагоны с боеприпасами пошли в Варшаву. Неплохо поработала и группа старшего политрука Григория: таинственным образом исчезли десять немецких офицеров и агентов гестапо.
С этого совещания Павел Гуков вернулся в деревню Сухой Бор, где была его резиденция, полный новых замыслов. Но там его поджидала беда.
— Пока ты ходил в Полоцк, — доложил Николай Козлов, — мы приняли в отряд еще одного хорошего парня. Очень энергичный! Из плена бежал. Член партии. И прямо с ходу взялся за дело.
— Как его фамилия? — спросил Гуков.
— Фамилия? — Козлов задумался. — Подожди...
— Ты что же, даже фамилией не поинтересовался?
— Да нет, он говорил. Просто вылетела из головы. Кажется, Харитонов... Да ты чего насторожился-то? Говорю — человек подходящий, общительный. Со всеми сразу познакомился, расспросил, кто откуда, у кого какая семья. Сокрушался только, что маловато у нас народу.
— А ну-ка зови сюда Харитонова. Надо же и мне с ним познакомиться.
— Это можно, — обрадовался комиссар. — Он тут недалечко — в соседней хате устроился.
Козлов вышел, но вскоре вернулся один.
— Нет его. Хозяйка сказала, что утром еще отправился куда-то.
Не появился Харитонов и на другой день. А вечером деревню Зеленки, где проживало больше половины партизанской группы, окружили каратели. Были схвачены командир отряда Величко, комиссар Козлов, старшина Бардус. Через несколько дней в лапы к немцам попал и начальник штаба Гавриленко.
Гуков направил к Суховею связного с информацией о случившемся и просьбой чем-нибудь помочь. Но что мог сделать Суховей?.. Гитлеровцы подвергли партизан зверским пыткам и, ничего не добившись от них, всех расстреляли.
Горькая неудача с отрядом Величко не обескуражила подпольщиков. Они усилили бдительность и еще шире развернули свою работу.
Особенно смело и находчиво действовал составитель поездов Некрашевич.