Савватеев очень много пережил, прежде чем пришел к нам.
В апреле сорок второго года под Вязьмой Георгий Сергеевич оказался отрезанным от своего подразделения. Пытаясь скрыться от гитлеровцев, переплыл реку Угру и углубился в лес. Бежал долго, пока ноги не начали подкашиваться от усталости. И только скатился с пригорка в лощину, намереваясь отдохнуть, — рядом раздался окрик на немецком языке.
Безоружного, обессилевшего сержанта схватили, привели в деревню Пески и заперли в сарае.
Через несколько дней Георгия Сергеевича вместе с сотнями других военнопленных повезли в Даугавпилс. В дороге он с одним из бойцов сломал дверь вагона. Оба выпрыгнули на полном ходу поезда. Товарищу не повезло — его застрелила фашистская охрана. Савватееву удалось скрыться. Но у станции Индра сержанта снова поймали и посадили в полицейский участок. Здесь было еще трое беглецов.
«Все ясно, — решил Георгий Сергеевич. — Теперь — только расстрел».
И действительно, вечером всех четверых повели на кладбище.
Могильная тишина. Лишь легкий шорох ветвей иногда нарушает ее.
«Добрые» палачи угостили сигаретами. Пленные закурили. Стало темно: надвинулись сумерки.
— Становись! — скомандовал наконец унтер.
Гитлеровцы приготовились стрелять. И в этот момент все четверо скрылись за памятниками, надгробьями и рванулись в разные стороны. Раздались крики, автоматные очереди...
Савватеев не знает судьбы своих товарищей, но ему посчастливилось добраться до забора и перепрыгнуть через него. За кладбищем неглубокая речушка — приток Западной Двины. Сбросил сапоги — и в воду. Дальше — лес. Сутки провел в куче хвороста, чтобы замести следы на случай погони. Потом добрался до ближайшего хутора. Здесь его накормили. Немного передохнув, направился в дальний путь — на восток! Шел только ночью. Днем прятался в кустах.
Он еще долго пробирался по лесам и болотам, лишь изредка заходя в деревни. Наконец услышал о нас и пришел в отряд.
Мы испытывали острую нужду во взрывчатке. Недостаток ее сильно ограничивал наши действия. И вот однажды мне повезло...
Во второй половине июня я зашел как-то в деревню Поташенки проведать знакомых, поговорить о хозяйственных делах: собирались готовить продовольственную базу для наших отрядов.
В хате, куда пригласили местный актив, хозяйка собралась угостить горячей картошкой и предложила помыть руки. Наливая в рукомойник воду, сказала:
— Мыльце только никудышное, немецкое, будь оно неладно. Не мылится, окаянное. Чего мы с ним только ни делали — и кипятком обливали, и топором крошили — ни одной взмылки, шут его возьми!
Кусок действительно не мылился. Посмотрев на него внимательнее, я понял, что он и не мог мылиться: это была... стограммовая толовая шашка.
Трудно было представить себе более приятный сюрприз.
Я не стал объяснять хозяйке, в чем дело, и как можно спокойнее спросил:
— А много тут у вас такого мыла?
— Да в каждой хате найдется.
Мы начали собирать «негодное мыло». Его оказалось порядочно не только в Поташенках, но и в других деревнях.
Где же крестьяне взяли тол? Они подобрали его в тех местах, где летом сорок первого года шли бои. По-видимому, войска оставили эту взрывчатку, не успев использовать ее для создания минных полей.
Жители приняли толовые шашки за куски немецкого мыла.
К двадцатому июня сорок второго года с помощью и под руководством Полоцкого подпольного райкома нам удалось создать семь отрядов, которые объединялись под общим командованием.
В каждом из них были партийная и комсомольская организации. Точнее, формированию отряда предшествовало создание партийной и комсомольской организаций. Райком рекомендовал поступать именно так, и опыт показал, каким ценным является этот совет. Когда отряд начинал действовать, его командование сразу же получало большую помощь от сплоченного коллектива коммунистов и комсомольцев. Политическая работа быстро приобретала широкий размах, и легче преодолевались трудности суровой партизанской жизни.
Наш московский отряд, значительно пополненный местными коммунистами и комсомольцами, находился при штабе группы и стал называться штабным. Командиром его назначили бежавшего из плена Василия Яковлевича Гриненко.