— Сачем так? — гестаповец улыбнулся. — Мама надо смотрейт на дочка. — И он кивнул своим помощникам. Те бросились к старухе, оторвали ее руки от лица.
Но и от этих страшных мучений не дрогнули сердца патриотов.
— Нох айн момент! — Офицер вскочил со стула, театрально поднял руку и что-то скомандовал своим подручным.
Один из них взял девушку за плечи, а другой стал поворачивать ее голову в сторону.
— Красивый головка, — сказал гестаповец. — Будем поворачивайт, пока папа-мама не будет говориль.
Однако все по-прежнему молчали.
— Капут! — с пеной у рта закричал палач.
Раздались три выстрела. Мучения кончились.
Пусть запомнит читатель этих гордых советских людей из маленькой белорусской деревни Поташенки — Акулину Павловну, Павла Васильевича и Марию Семеновну Янусовых. Непоколебимой стойкостью своей они заслужили бессмертную славу.
Дорого заплатили каратели за свои зверства. Мы организовали засаду около деревни Таковенец, подстерегли возвращавшихся к себе в гарнизон фашистов и уничтожили восемь автомашин с семью десятками солдат и офицеров противника.
Это взбесило оккупантов. Через несколько дней на нас двинулась вторая экспедиция, на сей раз с артиллерией.
По пути гитлеровцы грабили население беззащитных сел, отбирали все, что только можно было взять, — остатки одежды, обуви, постельных принадлежностей, угоняли скот.
Наши отряды встретили врага в трех километрах северо-западнее Дретуни. Завязался бой. Мы потеряли несколько человек. Отличный сапер и бесстрашный воин Лев Константинов получил тяжелое ранение. Но противник понес гораздо больший урон. Действуя в разных направлениях мелкими группами, партизаны наносили фашистам весьма чувствительные внезапные удары.
В конце концов каратели вынуждены были отступить, бросив подбитые машины, подводы с награбленным имуществом и стадо — тридцать три коровы.
Надо вернуть жителям их добро. Но где искать владельцев? От Невеля до Дретуни много населенных пунктов. Чьи это зипуны, скатерти, валенки, подушки? Наконец, чьи животные? Ведь корова — целое богатство для крестьянской семьи!
Размышляя таким образом, я услышал стон, доносившийся из кустарника. Подошел ближе, смотрю: лежит седой бородатый старик.
— Вы что, дедушка?
— Раненый я, милок! Ох, конец мне, видно.
— Ну-ну, еще поживем! — подбодрил я его. Подбежала Павлюченкова, осмотрела пострадавшего.
Рана оказалась легкой: пуля только поцарапала кожу на бедре. Но кровь шла сильно, это и напугало старика.
— Пустяки, дедуся, — успокоила его Павлюченкова. — Не волнуйтесь. Сейчас ранку промою, йодом помажу — и все будет в порядке.
— Спасибо, внучка, — поблагодарил старик. — А я-то думал, время представиться господу-богу. Дай тебе Христос здоровья.
Откуда взялся этот дед? Стал я его расспрашивать. Старик оказался Андреем Афанасьевичем Сагаенком, жителем деревни Стайки. Каратели, следовавшие, по-видимому, из Невеля, заехали в деревню и нагрузили две машины домашним скарбом крестьян. За околицей фашисты наткнулись на стадо, которое пас Андрей Афанасьевич. Обрадовались немцы добыче. Заставили старика вывести стадо на дорогу и гнать его вслед за их обозом.
Теперь мы узнали, где фашисты награбили добро. Я немедленно выделил группу во главе с командиром штабного отряда Гриненко и поручил ей вернуть стадо и вещи крестьянам деревни Стайки.
Весть о том, что мы отбили у гитлеровцев награбленное добро и возвратили его хозяевам, быстро разнеслась по всей округе. Доверие, симпатии к партизанам еще более возросли. Оккупанты пришли в ярость. Они пустились на новые чудовищные провокации.
Немецкое командование организовало специальные отряды полицейских и послало их под видом партизан в деревни. Ничего не подозревавшие крестьяне, естественно, встречали гостей с радостью и делились с ними последним куском. Но буквально через день-два в тех же селах вновь появлялись «спасители», «защитники» — на этот раз другие банды переодетых полицейских. Они тоже требовали хлеба, мяса, картофеля.
— Вчера были ваши товарищи, мы им отдали последнее, — робко объясняли жители.
— Ах так, не желаете помогать партизанам?! — орали провокаторы и избивали, расстреливали людей.
После этого фашисты выпускали листовки, в которых извещали граждан, что фюреру известны кровавые злодеяния партизан и он принимает все меры к тому, дабы защитить от них народ Белоруссии.
Мы, конечно, разоблачали подлую ложь, раскрывали коварство гитлеровских убийц и грабителей.