Враг изощрялся изо всех сил.
Ранней весной сорок второго года в деревне Луначарское, Дриссенского района, появилась листовка.
«Верьте в скорый приход Красной Армии», — говорилось в ней. А внизу подпись: «Капитан Красной Армии Сизов».
Эти листовки, написанные от руки на тетрадочных листах, стали видеть на заборах и в других селах. Люди радовались им. Фамилия таинственного капитана передавалась из уст в уста.
Как-то несколько крестьянок деревни Заборье шли с бидонами по дороге. Возле леса им преградил дорогу человек в военной форме. Из-под лихо заломленной пилотки выбивались черные кудри.
— Куда идете, бабоньки, что несете? — спросил неизвестный.
— Молочко несем в гарнизон, — ответили перепуганные женщины.
— Молоко? Фрицам?
— Что ж делать: приказ, — оправдывались крестьянки. — Молоко не понесешь — головы не снесешь.
— Не смейте больше кормить этих гадов. Есть такое указание из самой Москвы. Это говорю вам я — капитан Красной Армии Сизов. Не слыхали?
— Как не слыхать! — заулыбались женщины. — Повсюду кругом только о тебе и разговор. Куда ж его сейчас, молочко-то, домой нести, что ли?
— Зачем домой? Валяйте туда, в лесок, мои ребята примут.
Слух о том, что бабы своими глазами видели храбреца и даже беседовали с ним, быстро разнесся по всей округе. Мы попытались связаться с Сизовым, но ничего не получалось.
В это время в Барсуковских лесах собралось несколько советских солдат и офицеров, вырвавшихся из плена. Они создали небольшой партизанский отряд. Он понемногу рос. Люди шли в него отовсюду. Оказался здесь и некто Гомелько, назвавшийся бежавшим из фашистского плена советским офицером. Возглавил отряд Николай Павлович Сутырин, сражавшийся на острове Эзель. Когда гитлеровцы захватили остров, Сутырин чудом спасся, переправившись на шлюпке через пролив, и долго пробирался по лесам, пытаясь выйти к своим. Так он и оказался в Белоруссии.
Все было хорошо, пока Гомелько не вздумалось испробовать захваченный у немцев пулемет. Делать это он вздумал, когда большинство партизан ушло на задание. Первую же пулеметную очередь Гомелько направил на командира отряда и сразил его наповал. Партизаны кинулись к убийце, но он, вскочив на пень, крикнул:
— Назад! Я капитан Красной Армии Сизов. У меня есть сведения, что Сутырин — предатель и послан сюда для подрыва нашего святого дела. Вы проявили близорукость, слепо подчинялись предателю. Мне приказано вас распустить. Когда будете нужны — позову.
Пока ошеломленные партизаны недоумевали, убийца с несколькими своими приближенными исчез в лесу. Через несколько дней в этом районе появились каратели. В их руки попались многие партизаны отряда Сутырина.
«Капитан Сизов» продолжал свое черное дело. Появляясь в деревнях, он объявлял о создании партизанских отрядов. Крестьяне откликались на призыв, приходили к нему, он записывал их имена и распускал по домам, говоря: «Ждите особых распоряжений». Потом он исчезал, а вслед за ним спешили полицейские, вылавливали патриотов, «записавшихся» в партизаны.
Так продолжалось, пока «капитан Сизов» не попался в руки уцелевших партизан отряда Сутырина. Они доставили проходимца в штаб партизанской бригады под командованием бывшего секретаря Дриссенского райкома партии Герасимова.
— Как твоя настоящая фамилия? — спросил секретарь райкома.
— Гомелько он, — сказал партизан Федоров, один из тех, кто участвовал в поимке самозванца.
— Гомелько? — насторожился Герасимов. — А у нас тоже есть Гомелько, даже двое — отец с сыном. Ну-ка позовите сюда кого-нибудь из них.
В землянку вошел крепкий старик с окладистой бородой, в которой чуть-чуть пробивалась седина. Завидя «Сизова» он обрадованно кинулся к нему:
— Сынок! Живой!
Но узнав правду о сыне, старик побледнел и молча вышел из землянки.
На рассвете, неузнаваемо постаревший, с бородой, ставшей почти совсем белой, он явился к Герасимову. Старик уже знал, что ночью состоялся суд над бандитом. Фашистского наймита ждала заслуженная кара.
— Просьба у меня есть, товарищ командир, — начал Гомелько-старший.
— В чем дело, отец?
— Разрешите мне. Сам я народил ирода, сам и...
В полдень в присутствии всех партизан отец — суровый и торжественный — своими руками привел в исполнение смертный приговор, вынесенный народом предателю.
Немало бед принес нам фашистский лазутчик, выдававший себя за советского офицера. Но даже такие подлые методы не помогли оккупантам обмануть народ. Те из, партизан, которые явились жертвой провокаций Гомелько, быстро поняли, в чем дело. Михаил Чеверикин, Александр Валентик, Константин Мышко, Александр Кульшин и другие бойцы из отряда Сутырина приложили все силы, чтобы поймать и разоблачить предателя. После эти товарищи отважно сражались в рядах нашей бригады.