Иван Васильевич сумел обмануть гитлеровцев: распахивая шинель, он брался за ее борта, прикрывая нож рукой.
В середине июня пленных под усиленным конвоем отвели на станцию и посадили в вагоны. Как только поезд тронулся, Якимов, не теряя времени, приступил к работе. Рядом встали Шинкарев и Борзых. Садовый нож действовал отлично. Когда миновали станцию Борковичи, Иван Васильевич уже прорезал доски и ударом ноги вышиб их. Можно пролезть!
Стучат колеса. Эшелон набирает скорость. В вагон врываются струи свежего воздуха. Скоро должен быть мост через Дриссу. Якимов выглянул в щель. Ночь темная. Поезд идет по высокой насыпи. Реки пока не видно.
Иван Васильевич выпрыгнул первым, сильно ударился о землю и сразу потерял сознание. Майор Борзых несколько замешкался и выскочил почти у самой реки. Как потом стало известно, его заметили гитлеровцы, охранявшие мост, и тут же застрелили.
За Дриссой из вагона выбросились почти все пленные.
— Я пришел в сознание лишь на рассвете, — рассказывал нам Якимов. — Осмотрелся. Недалеко мост. Около него немцы. Направо лесок. Добрался туда и пролежал до вечера. Когда стемнело, пошел и вскоре увидел деревню. Постучал в крайний дом. Дверь открыл пожилой мужчина и пригласил в хату. Встретили по-братски: накормили, уложили спать. Утром по просьбе хозяина один человек перевез меня на лодке на другой берег Дриссы...
Вскоре после этого Иван Васильевич пришел к нам.
Почти одновременно появились у нас и друг Якимова Шинкарев, и старший лейтенант Анатолий Семенович Меркуль, и многие другие вырвавшиеся из плена.
Иван Иванович Скрыпарь и Иван Васильевич Платонов бежали из лагеря в городе Остров, Псковской области. Они сумели каким-то образом раздобыть маленькую лопату и с ее помощью стали делать подкоп с территории лагеря за ограду из колючей проволоки. Друзья оторвали в полу барака доску и начали рыть, подвергая себя каждую секунду смертельной опасности. Когда они забирались в подполье, их товарищи клали доску на место и садились на нее, чтобы она не привлекла внимания гитлеровцев.
Много суток настойчивые люди прокладывали изуродованными, вспухшими руками дорогу к жизни, выносили в карманах вырытую землю и осторожно разбрасывали ее на территории лагеря. И когда вынули наконец последние пригоршни грунта и очутились за оградой, то не поверили своему счастью.
Фашисты не могли пожаловаться, что Скрыпарь и Платонов забыли «отблагодарить» их за «хлеб-соль». Эти славные партизаны уничтожили десятки гитлеровских солдат и офицеров.
Полоцкий военный комендант полковник фон Никиш был очень недоволен своими подчиненными.
— Бездельники! За что фюрер платит вам жалованье? Где головы партизанских вожаков? Где люди для наших шахт в Руре, в Бельгии?
Комендант, конечно, имел основания негодовать. Несмотря на все усилия карателей, борьба населения против оккупантов разгоралась с каждым днем. Голов партизанских вожаков никто не приносил. Военнопленные продолжали убегать из лагерей. В рабство советские люди не шли. Ни один приказ немецкого командования о явке на сборные пункты для отправки в Германию местные жители в районе наших действий не выполняли.
— На кой дьявол мы шли в эту Россию? — свирепствовал фон Никит. — Собирать васильки или заставить ее служить высшей расе? Вам нужны войска? Требуйте! — обращался он к руководителям карательных органов.
И те требовали войск. Им давали. А толку никакого. Если под давлением превосходящих сил противника мы вынуждены были отходить, то, как правило, почти все крестьяне укрывались в лесах.
Тогда гитлеровцы изменили тактику. Волки вырядились овцами. Газеты и листовки, издаваемые оккупантами, стали призывать местных жителей «забыть мелкие недоразумения» (имелись в виду грабежи и убийства!) — это, мол, случайные эпизоды, виновные наказаны. Фюрер обожает белорусов и желает им счастья. Никто их больше не тронет. Поэтому крестьянам незачем уходить в леса с детьми и кормить комаров.
И действительно, некоторое время фашисты, появляясь в селах, никого не трогали и вели себя необычайно учтиво.
Такое поведение оккупантов могло в какой-то степени обмануть людей, привыкших к тому, что каждый приход немцев сопровождается грабежами, насилиями, убийствами.
Второго июля сорок второго года я издал по этому поводу специальный приказ, в котором личному составу отрядов и всем местным жителям разъяснялся коварный план гитлеровцев. Фашисты идут на хитрость, предупреждало партизанское руководство, они хотят, чтобы крестьяне не покидали села при их приближении. Если население попадется на эту удочку, молодых и здоровых немцы заставят работать на себя, а остальных уничтожат.