И все же некоторые жители поверили велеречивым излияниям оккупантов.
Выбрав удобный момент, гитлеровцы в нескольких селах схватили доверчивых людей. Всех трудоспособных отправили в Германию, а стариков, больных и детей заключили в лагеря.
Широко известны фабрики смерти в Майданеке, Освенциме, Бухенвальде... Но мало кто знает, что и на окраине города Диена, расположенного при впадении реки Диена в Западную Двину, совершались чудовищные преступления. Фашисты организовали здесь лагерь и поместили в него сотни мирных советских граждан.
Несколько месяцев несчастные люди томились в землянках и бараках под охраной двуногих и четвероногих псов фюрера.
Седьмого ноября сорок второго года по приказу начальника лагеря оберштурмбаннфюрера Адольфа Гейнца всех узников вывели во двор. К ним вышел Гейнц:
— Сегодня, уважаемые граждане, советский праздник, не так ли? В связи с этим мы посоветовались с богом. И он пожелал, чтобы сегодняшний день стал последним днем жизни каждого из вас.
Стон прокатился по толпе. Матери умоляли пощадить хотя бы детей.
— Кого вы просите? — обратился к женщинам высокий худой человек. — У палачей нет сердца, разве вы не знаете?
Его поддержали и другие. Узники гневно кричали гитлеровцам:
— Вам не уйти от виселицы!
— Будьте прокляты!
Адольф Гейнц дал знак рукой. Раздались автоматные очереди. В течение двух дней шли расстрелы, пока все заключенные не были уничтожены.
Упорство советских людей бесило и пугало гитлеровцев. Они все более убеждались, что таких людей им не удастся поставить на колени.
У нас — уже бригада
В начале июля разведчики сообщили, что немецкое командование собирается объединить силы гарнизонов Дретуни, Прыбытков, Булавок и Юровичей и нанести партизанам сокрушительный удар.
Новость не из приятных. В те дни мы еще не закончили формирование новых отрядов. К тому же в недавних боях с карателями партизаны понесли некоторые потери. Имелись раненые. А возможности оказания медицинской помощи были у нас очень ограниченны, приходилось отправлять тяжелораненых за линию фронта.
Возле поселка Селявщина, примерно в тридцати пяти километрах севернее Полоцка, мы совместно с соседними партизанскими бригадами организовали аэродром. Однако фашистские летчики часто бомбили его и изрыли все поле воронками. Садиться на такую площадку и брать на борт людей нашим самолетам удавалось очень редко. Чаще всего они сбрасывали на аэродром парашютистов, батареи для радиостанции, оружие, боеприпасы, продукты, табак и улетали обратно.
Мы вынуждены были снаряжать довольно крупные группы, которые с невероятными трудностями на носилках переправляли раненых через линию фронта. Кроме того, иногда возникала необходимость отправить в советский тыл лишившиеся крова семьи партизан из сожженных гитлеровцами деревень. Все это отвлекало с баз немало людей и, разумеется, понижало боеспособность отрядов.
При таком положении данные разведки о том, что оккупанты хотят нанести партизанам удар объединенными силами четырех гарнизонов, естественно, вызвали у командования нашей группы отрядов большую тревогу. Начали думать, нельзя ли заставить фашистов отказаться от своего намерения. И возник такой замысел: создать впечатление, будто мы сами решили напасть на гитлеровцев.
Собрали группу разведчиков.
— Товарищи, — сказал я им, — в ближайшие дни мы одновременно совершим налет на немецкие гарнизоны в Дретуни, Прыбытках, Булавках и Юровичах. Ваша задача — предупредить об этом население. Чтобы избежать несчастных случаев, посоветуйте жителям соблюдать осторожность.
Разведчики отправились выполнять приказ.
Волнений было немало. Дойдет ли наше предупреждение до оккупантов? Как они будут реагировать?
Вскоре поступили обнадеживающие сведения. Командование гарнизонов привело свои подразделения в боевую готовность и даже отменило, традиционный воскресный шнапс. Фашисты начали минировать подходы к населенным пунктам, над которыми «нависла угроза».
А мы тем временем продолжали накапливать силы.
Коммунисты и комсомольцы деревень Каменка, Артемовка, Долгое, Свободы, Щербиново, Зябки, Великий Бор, Старинный, Шаховцы, Дубино сообщили, что более сотни крестьян выразили желание стать партизанами. Возглавил этих людей старший лейтенант Николай Михайлович Мышко — однофамилец Константина Мышко. Комиссаром к нему назначили Сергея Ивановича Табачникова (тоже однофамильца нашего бойца Бориса Табачникова), начальником штаба — Григория Петровича Мельникова, начальником разведки — Ивана Ивановича Шумского.