Начали занятие. Возникло много вопросов: каким образом выгоднее действовать при наступлении карателей, где и какими силами лучше наносить внезапные удары по врагу, что предпринимать в тех или иных ситуациях.
Я ставил различные задачи. В их решении принимали участие все, от самого опытного командира отряда — полковника Никитина до самого молодого из присутствующих — начальника штаба штабного отряда лейтенанта Александра Дюжина.
Долго говорили о разведке и диверсиях. С интересом выслушали рассказы наших уже довольно опытных разведчиков-подрывников Бадоева, Никольского, Телегуева, Табачникова, Самосюка, Соломона, Майского.
Закончился сбор торжественно. Штабной повар Иван Фофанов («по совместительству» отличный пулеметчик) устроил необыкновенный для тех дней обед. Он угостил нас щами из щавеля, заправленными простоквашей, и блинами с молоком.
В заключение Фофанов дал присутствующим практические советы, как при очень скудном рационе готовить более или менее сытную и вкусную пищу.
В июле руководители бригады лично познакомились с секретарями Полоцкого подпольного райкома партии Николаем Акимовичем Новиковым и Георгием Сергеевичем Петровым, с которыми до этого поддерживали контакт через инструктора П. В. Хлудкова.
Мы стали бывать на заседаниях бюро райкома, Н. А. Новиков и Г. С. Петров приезжали в наш штаб.
Они глубоко вникали в жизнь и боевую деятельность бригады. Особенно их интересовала организация разведки и действий подрывников.
— Это дело, — говорил Новиков, — поставлено у вас лучше, чем в соседних бригадах. Сами гитлеровцы отзываются о вас с большим уважением. Мне рассказывали, что один немецкий офицер, взятый в плен на Калининском фронте, а ранее служивший в Дретуньском гарнизоне, со всей серьезностью спрашивал у наших командиров, сколько лет надо учиться, чтобы стать партизаном. Вам следовало бы поделиться опытом с соседями.
Мы выполняли наказ секретаря райкома. Лучшие разведчики-подрывники не раз отправлялись в смежные соединения, проводили там учебные сборы, делились всем, что знали и умели.
Н. А. Новиков и Г. С. Петров доводили до нашего сведения указания ЦК Коммунистической партии Белоруссии и Витебского обкома по различным вопросам партизанской борьбы, подсказывали иногда наиболее уязвимые цели противника.
Тесная связь с райкомом помогла нам улучшить массово-политическую работу и в бригаде и среди населения. В. каждом отряде начали выпускать стенные газеты. Широко использовались также газеты и листовки, печатавшиеся в подпольной типографии райкома. Один — два раза в месяц в отрядах проводились собрания коммунистов, на которых нередко присутствовали члены райкома.
По предложению Н. А. Новикова и Г. С. Петрова личный состав бригады в торжественной обстановке принял «Присягу партизана Белоруссии».
Коммунисты, и комсомольцы были душой во всех делах нашего соединения. Партийная и комсомольская организации непрерывно росли.
И сейчас, спустя много лет, я как будто вижу перед собой взволнованные лица боевых товарищей — Демченко, Бадоева, Никольского, Телегуева, Табачникова, Соломона, Индыкова, Палихи, Павлюченковой и других, которые на партийных собраниях в отрядах, а затем и на заседаниях бюро подпольного райкома давали клятву с честью носить высокое звание коммуниста, не щадить жизни в борьбе с фашистами.
Помню, на одном из заседаний бюро обсуждалось заявление Ивана Лесковича из села Поташенки.
К столу подошел худощавый парень в синей косоворотке, штанах из мешковины и стоптанных ботинках.
— Расскажите коротко о себе, товарищ Лескович, — предложил Николай Акимович Новиков.
— Ну что рассказывать? — пожал плечами молодой человек. — Биографии у меня пока нет... Не нажил еще. Школа, работа в колхозе — вот и все.
— Вам двадцать три года, верно? — спросил секретарь райкома, перечитывая заявление. — В армии не служили?
— По сердцу не подошел, забраковали.
— Вот вы пишете: «Прошу принять меня в ряды Коммунистической партии». И все. Не можете ли вы объяснить, что именно влечет вас в ряды партии?
Парень задумался.
— Ну как вам сказать... — Он переступил с ноги на ногу и вытер рукавом пот со лба. — Видите ли, какое дело. Соседа моего фашисты повесили прямо на улице села, на столбе. Коммунист он был — наш Егор Иванович. И рассудил я так: не должно быть в партии урону... Очень много дел у нашей партии. Шутка ли — построить жизнь человеческую по справедливости! Вот и... вместо Егора Ивановича, значит... Тут я по сердцу вполне подхожу.