Продукты кончались. Часть наших скудных запасов продовольствия, хранившегося на базах, попала в руки гитлеровцев. Мы оказались отрезанными от населенных пунктов. Впрочем, если бы и удалось добраться до близлежащих деревень, то вряд ли можно было бы получить там помощь: почти все жители, спасаясь от карателей, ушли в леса.
В конце июля бригада, отходя под давлением врага, сконцентрировалась вокруг небольшой высоты, покрытой молодым лесом и кустарником. Действуя мелкими группами в разных направлениях, партизаны наносили фашистам чувствительные удары. Однако наше положение с каждым часом ухудшалось.
Второго августа, около четырех часов дня, фашисты внезапно совсем прекратили огонь. Это показалось странным. Обычно до наступления темноты они интенсивно обстреливали нас из орудий и минометов. В чем же дело?
В это время вернувшийся из разведки помощник начальника штаба Щенников доложил, что вражеское кольцо вокруг нас замкнулось. Нет гитлеровцев лишь с южной стороны, где сразу за высотой начинается болото, которое обозначено на карте как непроходимое. Но за болотом тоже немцы.
Прошло несколько часов, начало темнеть. Фашисты не возобновляли огня. Было тихо. И вдруг в воздухе послышался шум моторов.
Немецкие самолеты! Наверно, будут бомбить.
Но вместо бомб сверху посыпались листовки. Вот они падают на землю. Беру в руки одну из них.
Оккупанты, обращаясь к партизанам, пишут: «Ваше положение безнадежно, и вы все обречены на гибель. Но немецкое командование не хочет лишних жертв и предлагает сдаться. Вам гарантируется свобода. Эта листовка является пропуском. Сборный пункт — Боровуха-1-я. Если не прекратите сопротивление — все будете уничтожены. Вы находитесь в полном окружении немецких войск. Убедиться в этом сможете сегодня в 12 часов ночи».
Сдаваться, конечно, никто не собирается. Но положение очень тяжелое: мы действительно окружены. И долго обороняться не сможем — у нас мало боеприпасов.
Вскоре на моем командном пункте собрались Глезин, Корабельников, Кривский, Щенников, большинство командиров отрядов. Начали совещаться. В конце концов приняли решение попытаться до рассвета вырваться из вражеского кольца.
Но в каком месте осуществить прорыв? Я предложил идти через болото. За ним, правда, тоже фашисты, однако там они нас наверняка меньше всего ожидают.
Позвали разведчика Григория Онуфриевича Корнилова — местного жителя, хорошо знающего окрестности.
— Скажите, Григорий Онуфриевич, по этому болоту, что вот тут, за высотой, пройти можно?
— Не знаю. По нему вроде никто никогда не ходил, Не помню такого случая.
— Может, нужды не было, потому и не ходили?
— Да нет, — ответил Корнилов. — Нужда как будто была, да ходу не было. — И, подумав немного, добавил: — Может, сторонкой, поближе к берегу, оно и ничего.
Сведения неутешительные. И все-таки надо идти через болото. Прорваться где-либо в другом месте вряд ли удастся.
Полковник Никитин получает задание остаться со своим отрядом около высоты и, после того как бригада двинется на юг, создавать у противника впечатление, что наши главные силы по-прежнему находятся здесь: наносить гитлеровцам удары мелкими группами одновременно в разных местах, минировать вероятные пути движения врага. А потом отряд должен тоже выйти из окружения и вести разведку в этом районе.
Остальные подразделения бригады начинают готовиться к прорыву.
Стрелки часов приближались уже к двенадцати, когда мы собрались тронуться к болоту. И вот ровно в полночь вокруг высоты одновременно со всех сторон взвились ракеты. Затем послышались выстрелы — и черное небо прочертили трассирующие пули. Через несколько минут опять стало темно и тихо. Гитлеровцы скрупулезно выполнили данное в листовках обещание: они наглядно показали, что бригада окружена.
Ко мне подошел Никитин — попрощаться. Мы крепко обнялись и расцеловались. Быть может, это наше последнее объятие, последний братский поцелуй...
Высылаем вперед разведку и усиленное боевое охранение. Вслед за ними отряды цепочками идут к болоту. Вскоре движение замедляется, цепочки сжимаются: передние бойцы уже вошли в топкую грязь.
Еще позавчера я по совету партизан — местных старожилов распорядился, чтобы бойцы на всякий случай сплели из прутьев «трапы», которые могли бы облегчить переход через болото. Теперь они пригодились. Партизаны кладут их перед собой, ловко переступают с одного на другой. Плетеные щиты поддерживают людей, не дают им погружаться глубоко. Некоторые, правда, спотыкаются, падают, проваливаются по пояс. Но товарищи протягивают им руки, помогают выбраться из трясины. В общем, медленно, но уверенно продвигаемся вперед.