После неудачной попытки ликвидировать партизан оккупанты на некоторое время оставили нас в покое. В середине августа наши отряды вернулись на прежние базы. Потянулись к своим хатам жители деревень, скрывавшиеся от карателей в лесах. Снова зазвенели ведра у колодцев, задымили трубы.
Лето шло к концу. Пожелтели на полях рожь и пшеница, посеянные весной крестьянами с нашей помощью. Наступила пора уборки урожая.
Земля была обработана плохо, но мы все же считали, что если вовремя убрать зерновые, то можно обеспечить хлебом и население и партизан. По договоренности командования бригады с крестьянами часть зерна должны были получить наши отряды.
17 августа 1942 года я отдал следующий приказ:
«Всем командирам отрядов под личную ответственность срочно и организованно провести сбор урожая с полей в охраняемых ими деревнях. Зерно в сухом виде запрятать в строго секретные места, о которых должно знать только командование отряда. Сделать запас зерна на отряд на два месяца из расчета по 600 граммов на человека в сутки.
Выполнение этого приказа является в данное время главной задачей.
Срок окончания первого сбора урожая 20.8.1942 г. Об исполнении донести в штаб бригады 21.8.1942 г.
Одновременно привести все отряды в боевую готовность для достойного отражения врага в случае его попытки ворваться в наш район».
Партизаны совместно с населением приступили к уборочным работам.
Гитлеровцы в некоторых местах попробовали собрать рожь и пшеницу для себя. Заставляли косить и молотить хлеб крестьян, а также военнопленных. Но вывезти зерно фашистам почти нигде не удавалось. Их обозы натыкались на партизанские засады.
Оккупанты попытались также помешать нам. Немецкие самолеты, поднимавшиеся с Дретуньского аэродрома, начали обстреливать и бомбить людей, работавших на полях.
Мы организовали несколько групп снайперов и провели с ними специальные занятия по стрельбе по воздушным целям.
Фашистские стервятники летали, как правил(r), на высоте не ниже пятисот метров, и попасть в них из винтовки или ручного пулемета было очень трудно. Однако наши меткие стрелки все же сумели наказать воздушных пиратов. Тридцатого августа у села Копцевичи бойцы отряда Шинкарева сбили двухмоторный бомбардировщик. На другой день около озера Звериное врезался в землю истребитель, подожженный группой Павла Гукова. Спустя двое суток недалеко от деревни Мариница нашла свою гибель еще одна вражеская машина.
Получив такой урок, фашистские стервятники стали появляться над зоной расположения бригады значительно реже.
В сентябре — октябре партизаны вместе с населением выкопали и засыпали в ямы на зимнее хранение картофель.
По окончании уборки урожая кое-где в деревнях начали варить самогон. Причем крестьяне не только пили его сами, но и от чистого сердца угощали «родненьких защитников» — партизан.
Это приносило очень большой вред. Во-первых, переводилось буквально драгоценное в тех условиях зерно. Во-вторых, были случаи, когда бойцы, отведав первача, теряли бдительность и попадали в руки фашистов.
Пришлось издать специальный приказ за № 48, в котором командирам отрядов предлагалось разъяснить населению, что гнать самогон категорически запрещается. В качестве высшей меры наказания за самогоноварение предусматривалась конфискация хлеба.
Помню, приехал я однажды в деревню Черное и остановился у старой знакомой — Анны Петровны Севчук. Сын этой пожилой женщины — Андрей находился в одном из наших отрядов. Анна Петровна всегда помогала нам в меру своих сил: чинила бойцам одежду, вязала носки. Встретила она меня, как всегда, радушно. И вот на столе, кроме вареного картофеля, появилась бутылка с мутной жидкостью.
— Пропусти, сынок, чарочку с дороги, уморился небось, — сказала хозяйка.
— За бульбу, мамаша, низкий поклон, а зелье это ни к чему. О приказе разве не слышали?
— Слыхала.
— Почему же не выполняете? Неужели вам хочется, чтобы у вас отобрали хлеб?
— Бог с тобой, милый, ведь я от души, для своих, безо всякой корысти. Как хорошего человека не угостить?
— А что бы вы сказали, если бы ваш сын Андрей отправился на задание, завернул в деревню передохнуть, а ему чарку, другую — от души, без корысти?.. Пошел Андрей дальше, а голова кружится, ноги не держат. Сбился с дороги — и попал к немцам в лапы... Вот как может случиться.