А через день гитлеровцы опять обнаружили в комендатуре листовку.
В чем же дело?..
Виновата была все-таки Павликовская. В те часы, когда она собиралась мыть полы, в здании частенько портился водопровод. Немецкие солдаты нередко потешались, слушая, с каким возмущением Лена ругает слесаря-водопроводчика, военнопленного Степана Юркина, который не может как следует наладить свое хозяйство. Фашисты не догадывались, что молчаливый, безропотный Степан выполняет поручение самой Лены.
Пообещав Юркину «причесать» его шваброй, уборщица брала ведро и тряпку и шла за водой на улицу, к колонке.
Возле колонки лежала груда камней. Под одним из них был спрятан непромокаемый пакетик с листовкой и металлической пластинкой. Споласкивая тряпку и набирая воду, Павликовская незаметно доставала пакетик и опускала его в ведро. Благодаря пластинке он сразу погружался на дно. Затем Лена бросала в ведро тряпку...
Прятала пакетики под камнем подпольщица Зина Гончарова, получавшая их от других наших помощников.
Во время мытья полов Павликовская, выбрав удобный момент, когда поблизости никого не было, — ведь уборка обычно производилась в отсутствие большей части сотрудников, — вынимала из ведра свой «клад», вытаскивала листовку и клала ее под шкаф, под диван или в ящик стола. Пустой пакетик девушка вместе с грязной водой спускала в унитаз.
Вот и вся история. Впрочем, не вся. Однажды Лена сообщила нам, что трое офицеров комендатуры срочно выехали в Освейский район. Мы тотчас прекратили доставку пакетов Гончаровой. Прошел день, второй, третий, неделя... — никто не находил больше в комендатуре ни одной листовки.
Не знаю, заподозрил ли фон Никиш своих офицеров в измене фюреру, но во всяком случае они были вызваны назад, в Полоцк, и вскоре куда-то исчезли.
На временно оккупированной советской территории имелось много фашистских разведывательных и карательных органов. Наши подпольщики и капитан Миллер помогли нам получить некоторые сведения об этих органах, действовавших в Прибалтике, Белоруссии и на Украине.
Гитлеровцы стремились взять под контроль каждый километр захваченной советской земли. «Новый порядок» насаждали особые команды, жандармерия, полиция безопасности (гестапо) и служба безопасности, которые имели свои филиалы во всех городах, районах, крупных населенных пунктах.
Руководящий центр карателей и шпионов, орудовавших в Белоруссии, находился в Могилеве. В этом же городе свирепствовала особая команда 8 во главе со штурмбаннфюрером СС Рихтером. Ее отделения дислоцировались в Бобруйске, Орше, Гомеле, Клинцах, Кричеве.
В Витебской области действовала особая команда 9, состоявшая из штурмовых и охранных отрядов. Ее начальник оберштурмбаннфюрер СС Вибенс был очень доволен своими филиалами в Полоцке, Невеле, Суроже и Борисове, которые жестоко преследовали и истребляли советских людей.
В Полоцком и соседних с ним районах особенно «отличались» полковник фон Никиш, начальник жандармерии обер-лейтенант Папенфус, гестаповец обер-лейтенант Фибих. капитаны Отто Фриц, Швабе, Отто Лено. Они уничтожили десятки тысяч мирных жителей. В одном только Полоцке за год было истреблено более пяти тысяч человек. Половину из них расстреляли, повесили, остальных замучили в тюрьмах. В мае сорок второго года Фибих получил за «особые заслуги» высшую награду Гитлера — Железный крест.
Оккупанты пытались пополнять свои кадры провокаторов, убийц и шпионов местными людьми. И находились негодяи, которые шли к ним на службу. Об этом очень горько писать, но нельзя уходить от жизненной правды. То было время грандиозных потрясений, величайших испытаний человеческого духа. Как никогда прежде, проявлялась вся кристальная честность, все благородство, вся совесть и гордость народа. И вместе с тем из темных нор выползали наружу подлость, измена. Их было немного, совсем немного, этих презренных предателей, но все же они были.
Выискивая таких отщепенцев — в основном из числа уголовных преступников и бывших кулаков, — гитлеровцы обучали их в полицейской школе. «Производственную практику» школяры проходили здесь же, в Полоцке. Они, например, стучались ночью в дома, расположенные на окраине города, и выдавали себя за партизан. Тех, кто встречал их радушно, жестоко избивали и арестовывали. Но ведь советские люди, как правило, с большой теплотой относились к партизанам. И пока горожане успели распознать подлые приемы провокаторов, десятки жителей стали их жертвами.