Фашисты искали также политически незрелых, морально неустойчивых людей и при помощи шантажа, угроз и насилия заставляли их заниматься шпионажем.
Работавший дежурным по станции Полоцк Михаил Урбан был до войны исключен из комсомола. Узнав об этом, гитлеровцы решили, что он подходящий для них человек.
Подосланный гестаповцами солдат продал одной гражданке очень дешево тридцать литров керосина (в то время необыкновенно ценный товар!) и убедил ее предложить свою покупку, тоже по дешевой цене, но с некоторой прибылью, Урбану. Ничего не подозревая, железнодорожник купил керосин и повез его в деревню, рассчитывая обменять на продукты. Но как только выехал за город, его арестовали.
Фашисты обвинили Урбана в том, что он поставляет керосин партизанам, сильно избили резиновыми дубинками, а затем положили перед ним два листа бумаги. На одном было написано: «Обязуюсь выявлять коммунистов, всех лиц, настроенных против немецких властей и вождей германского национал-социализма, всех лиц, связанных с партизанами, а также места нахождения партизан и особенно их руководителей». На другом листе — короткий приказ гестаповца обер-лейтенанта Фибиха: Михаила Урбана за помощь партизанам повесить на базарной площади г. Полоцка.
— Выбирай, — сказал фашист, закуривая сигарету.
Железнодорожник долго читал и перечитывал эти бумаги.
— Нет время, Урбан, быстро выбирай, — заторопил гестаповец.
И Урбан выбрал. Подписал обязательство. Ему присвоили кличку Фриц. Но карьера предателя продолжалась недолго. За какую-то провинность сами гитлеровцы расстреляли его.
На посту руководителя церковного отдела Полоцкой городской управы подвизался некий Павел Пономарев, именовавший себя «профессором богословия». В дни церковных праздников Пономарев вместе со своей благоверной Натальей аккуратно посещал Николаевский собор, где собиралось немало верующих. Однако набожная чета мало прислушивалась к доносившимся с амвона словам молитв. Ее больше интересовали настроения верующих, их отношение к оккупантам. Неосторожно оброненные фразы подхватывались на лету, а затем по указанию Пономарева дежурившие у выхода из собора полицейские отправляли недовольных в тюрьму.
За ревностную службу гитлеровцы назначили «профессора богословия» по совместительству и начальником отдела пропаганды при городской управе и послали в Берлин для «усовершенствования».
Лекции Геббельса вдохновили Пономарева на новые «дела». Вернувшись из столицы рейха, он начал преподавать в местных полицейских школах дисциплину «национал-социализм» и выступать с докладами на эту же тему в городских учреждениях.
По сообщению капитана Миллера, Пономарев хвастался ему, что установил в Берлине связь с высшими властями и получил широкие полномочия.
— Я могу давать распоряжения местным немецким органам, — захлебывался от восторга предатель. — По указанию Берлина, капитан, я создаю в Полоцке политическую группу с национал-социалистской программой.
«Профессор богословия» вознамерился стать политическим вождем местной интеллигенции. Но ему удалось вовлечь в свою малочисленную группу, состоявшую из нескольких полицейских и церковных старост, лишь одного бывшего учителя — Малиновского.
В ночь на восьмое сентября сорок второго года советские самолеты пытались разбомбить военные объекты Полоцка. Но налет оказался неудачным. Сброшенные бомбы разорвались в городском саду, близ водокачки, а также рядом с лагерем военнопленных. Однако человеческих жертв не было.
Рано утром обер-лейтенант Фибих провел со своими сотрудниками экстренное совещание. На нем присутствовали также капитан Миллер, начальник полиции Обухович и «профессор богословия» Пономарев.
А через несколько часов полиция начала сгонять население на главную площадь города на похороны «жертв бомбардировки».
Когда площадь была заполнена народом, на нее въехали прибывшие из лагеря военнопленных десять грузовиков с трупами. Возле вырытых могил встали с кадилами попы, собранные Пономаревым. Сам «профессор богословия» поднялся на трибуну, снял шляпу и сказал:
— Уважаемые граждане древнего Полоцка. Все вы знаете, что сегодня ночью антихристы-коммунисты бомбили наш мирный город. Вот они, перед вами, невинные жертвы красной авиации. Господь бог примет их в райские чертоги, но они вопиют о мести. Да будет вам земля пухом, незабвенные соотечественники. Аминь!