Целую неделю провела эта группа в лесу возле линии. Однако заложить заряд не удалось: железнодорожное полотно очень сильно охранялось.
Все бойцы тяжело переживали неудачу. Но больше других расстроился Павленко. Когда Елагин уже собирался принять решение вернуться в лагерь, Яков Дмитриевич отозвал его в сторону.
— Разговор имею, Павел Кузьмич.
После разговора Елагин вместе с Павленко отправился в близлежащую деревню, приказав остальным дожидаться их в лесу.
Через несколько часов командир группы и Яков Дмитриевич возвратились, но не пешком, а в санях, в которые была запряжена маленькая тощая лошадка с облезлыми боками. Сбруя тоже имела жалкий вид: дуга — половинка железного обруча, снятого с бочки, — была прикреплена к оглоблям веревкой; хомут, сделанный из покрышки автомобильного баллона, кое-как привязан к дуге и оглоблям.
Но Павленко, судя по его настроению, был весьма доволен таким приобретением. Он заметно повеселел.
— Ты, Яков Дмитриевич, не задумал ли на этой кобыле брать Берлин? — пошутил один из бойцов.
— Берлин не Берлин, а свезти подарочек фрицам сгодится.
С помощью товарищей — опытных подрывников — Павленко заминировал сани. Затем он подкормил лошадку хлебом и выехал на проселок, ведущий к переезду через железную дорогу, около которого находился взвод немецкой охраны.
Наезженный проселок шел к линии под уклон. Яков Дмитриевич разогнал кобылку, как мог, — после завтрака она бежала довольно резво — и недалеко от железнодорожного полотна соскочил с саней.
Остальные товарищи, замаскировавшись в удобном месте, откуда был виден переезд, вели наблюдение.
Увидев лошадь с санями без седоков, немецкие часовые остановили ее. Один солдат взял кобылку под уздцы и повел к бараку, в котором располагались охранники.
Десятка три гитлеровцев окружили любопытную «находку». Многие громко смеялись. Но это развлечение длилось недолго. Кто-то поинтересовался поклажей я приподнял край мешковины, лежавшей на санях. Раздался сильный взрыв... Мало кто из фашистов уцелел.
Деревня Белая лежала на пути наших диверсионных групп к железной дороге Полоцк — Даугавпилс. Зная это, фашисты держали в Белой сравнительно крупный гарнизон. Район деревни усиленно патрулировался. Подрывники вынуждены были обходить ее дальними тропами. А население Белой постоянно подвергалось измывательствам со стороны фашистов. Гитлеровцы отбирали у жителей продукты, пьянствовали, бесчинствовали.
Как сообщили нам местные подпольщики, попойки устраивались в большом доме, из которого немцы прогнали хозяев. Мы решили проучить обнаглевших захватчиков и задумали заминировать в этом доме печь.
Дом охранял полицай Лисюк. Среди подпольщиков нашелся его давний знакомый. Это был Мазур. Он частенько встречался с полицаем, беседовал с ним на различные темы, поддакивал предателю и старался выведать у него что-нибудь полезное для нас. Вот Мазуру-то и было поручено выполнить необычное задание.
Субботний визит подпольщика в избу, охранявшуюся Лисюком, не вызвал у полицая никаких подозрений. Мазур принес с собой бутылку самогона. «Приятели» выпили по чарке. Потом кто-то постучал в окно и попросил Лисюка выйти на минутку. Оставшись в доме один, Мазур быстро заложил в дальний угол печи заряд взрывчатки с куском бикфордова шнура (толовые шашки были у него рассованы по карманам) и засыпал его золой.
Возвратившись, Лисюк еще раз чокнулся с «другом», и вскоре тот ушел.
Вечером в избу набилось полным-полно фашистов. На столе появились бутылки со шнапсом, хлеб, сало, сырые яйца. Обер-фельдфебель Отто Шредер приказал Лисюку поскорее затопить печь и зажарить яичницу с салом.
Полицай принес охапку дров, разжег огонь... Вместе с дровами загорелся и бикфордов шнур.
Взрывчатка сделала свое дело. Большинству гитлеровцев, собравшихся в доме, яичница была уже не нужна.
В одной из диверсий на железной дороге Полоцк — Молодечно, которую совершила в январе сорок третьего года наша группа под командованием Самосюка, участвовала инструктор ЦК комсомола Белоруссии Вера Барабашкина. В то время она проводила работу в подпольных комсомольских организациях Ветринского района.
Вернувшись с задания, Самосюк принес адресованное мне письмо Веры Барабашкиной. Вот что она писала:
«В деревне Островщина, Ветринского района, я встретила группу комсомольцев вашей бригады, которую возглавляет тов. Самосюк. Вместе с ними мне пришлось участвовать в крупной операции, проведенной на железной дороге.