— Встать! — громко скомандовал Федоров.
Ни одному предателю не удалось уйти от возмездия.
Когда с бандой было покончено, Верхогляд написал на листе бумаги:
«Именем белорусского народа группа бригады «П» совершает справедливый суд. Так мы будем поступать с каждым, кто потеряет честь и совесть и изменит народу».
— Расписывайтесь, товарищи, — сказал комиссар.
Все участники операции поставили свои подписи.
Обыск в домах полицаев показал, что сообщение подпольщиков было правильным. Через несколько часов во дворе школы стояли подводы с мукой, салом, солью, обувью, мануфактурой, одеялами, бельем, одеждой, обнаруженными в погребах, чуланах, на чердаках.
Собравшиеся жители сочувственно отнеслись к действиям партизан.
— Так им, кровопийцам, и надо! — сказал бывший сторож школы. — Только грабежами и занимались, ироды. Вся спесь полицаев на горе народном взошла.
— У народа взято — народу и отдадим, — заверил крестьян Верхогляд. — Себе не возьмем ни крошки. — Ему очень хотелось сказать, кому все будет отдано, но он не имел на это права.
Под одобрительные возгласы обоз двинулся в лес и тайными тропами направился в Быковщину.
Вечером подводы подкатили к детскому дому. Федоров рассказывал потом: никогда еще не сияли такой радостью лица партизан. И в самом деле: есть ли более дорогое сердцу советского человека, чем сознание того, что, рискуя своей жизнью, он спасает сотни детских жизней!
Великий праздник был в детском доме в те дни. Ребят начали неплохо — по тем временам — кормить. Мануфактуру передали партизанским портнихам, и они сшили детям рубашки, штанишки, платьица, простыни, наволочки. На кроватках появились одеяла.
Постепенно ребята окрепли, выздоровели.
Я не знаю, где сейчас питомцы этого детского дома, как живут и работают ставшие теперь взрослыми мальчики и девочки, отвоеванные нами у смерти.
Не покривлю душой, если скажу, что, восстанавливая в памяти всю свою партизанскую жизнь, я не могу найти более дорогого воспоминания, чем ребятишки, которым наши бойцы с помощью местных жителей вернули жизнь, солнце, улыбку.
Во имя жизни
О один из последних осенних дней сорок второго года наши разведчики доставили в штаб бригады секретный приказ немецкого командования от 19 ноября. В этом документе говорилось о том, что для борьбы с партизанами в Белоруссии создается специальная боевая группа «Нюрнберг» под командованием группенфюрера СС генерал-лейтенанта полиции Готберга.
Гитлеровцы выделяли в группу «Нюрнберг» крупные силы и готовились к боевым действиям против партизан очень тщательно. Большое внимание в приказе уделялось взаимодействию наземных войск с авиацией. Была подробно разработана система взаимной сигнализации с земли и с самолетов цветными ракетами.
От Лили Костецкой, капитана Миллера и других подпольщиков мы узнали, что немецкое высшее командование поставило перед Готбергом, в частности, задачу во что бы то ни стало ликвидировать партизан в Витебской области, и прежде всего северо-западнее и северо-восточнее Полоцка.
В декабре наша бригада и соседние партизанские соединения начали упорные бои с войсками противника, пытавшимися окружить и уничтожить нас.
В районе сел Большое Ситно и Малое Ситно несколько отрядов — в том числе два наших, которыми командовали Александров и Афанасьев, — встретили карателей, выступивших из Дретуни. В течение месяца здесь были уничтожены сотни гитлеровцев.
Севернее Полоцка основные силы нескольких бригад отражали натиск фашистов, двинувшихся на партизан из Полоцка и Боровухи-1-й. Обстановка в этом районе сложилась для нас очень тяжелая. Для координации боевых действий бригад к нам прибыл уполномоченный штаба партизанского движения в Белоруссии Александр Федорович Бордадын. По предложению Полоцкого подпольного райкома партии был создан объединенный штаб наших соединений.
Наземные войска противника, как и предусматривалось в приказе немецкого командования от 19 ноября, поддерживались авиацией. Но нам нередко удавалось использовать фашистские самолеты в наших интересах. Ведь мы знали систему сигнализации, применявшуюся гитлеровцами.
Когда над партизанскими отрядами появлялись вражеские бомбардировщики, наши сигнальщики выпускали белую ракету, что означало — «свои», и фашисты улетали. Красная ракета — это просьба о помощи. Иногда мы выпускали такие ракеты в направлении войск противника, и немецкие летчики бомбили своих.