— Она действительно так думала? – При упоминании мамы Глеба я улыбаюсь. Эта женщина была самым светлым человеком, которого я когда-либо встречала.
— Именно! – засмеялась мама, стоя передо мной. — Признай, Ариана, вместе вам намного лучше, чем порознь. Я заметила, что вы какое-то время были немного отстранены друг от друга и совершенно не понимала причину такого расклада. Теперь мне стало ясно.
— И ты…то есть ты не злишься?
— А зачем? Вы взрослые люди. Я бы никогда не стала лезть в ваши отношения, какими бы они не были. Мы просто надеялись, что вы придете к чему-то единому, вероятно, так и случилось. Но почему вы не вместе, дорогая?
— Я оттолкнула его, мам. У меня сердце отказывает, как я могу позволить ему любить себя?
Она нахмурилась и села на корточки у моих ног.
— У него родители погибли, он остался один, понимаешь? Ему так тяжело далась новая одинокая жизнь! А если он будет любить меня и в итоге потеряет, это снова причинит ему столько боли. Я не могу, мам.
— Ты не можешь запретить ему любить тебя, – с волнением произнесла мама и я заметила крайнюю обеспокоенность в ее глазах. — Не тебе решать, кого ему любить. Не усложняй, Ариана.
— Если я не подпущу его к себе, то все будет нормально.
— Боли меньше от этого не станет, – произносит мужской голос.
Я резко поднимаю голову, обнаруживая стоящего за мамой Глеба. Он смотрел на меня с неким потрясением в глазах, и это заставило меня вскочить с места и кинуться в его объятия. Успев раскрыть руки, я врезалась в его крепкую грудь, ощутив бешено колотящееся сердце. Казалось, я хваталась за спасательный круг. Дыхание участилось, перед глазами потемнело. Я была так рада видеть его, что даже не хотела знать, как он выведал о моем местонахождении.
— Прости меня, – прошептал Глеб, целуя меня в лоб. Но я схватилась за его плечи обеими руками и не хотела отпускать.
— Это ты меня прости, я должна была поговорить с тобой сразу же после выписки. Ты же всегда находился рядом со мной, а я просто сглупила.
Глеб улыбнулся и провел большими пальцами по моим скулам. Когда долго дружишь с кем-то, а потом влюбляешься, можешь случайно забыть, что раньше вас связывали другие обстоятельства. Сейчас я смотрела на него и понимала, что вижу этого человека впервые. Это не тот мальчик-сорванец, который гонялся за мной на катке, не тот задира, который вечно дразнил меня и заставлял сердиться. Передо мной стоял молодой человек, однажды подаривший то, чего я не заслуживала.
— Думаю, ты должна мне разговор, Ари́. И лучше бы тебе согласиться, иначе…
— Конечно! – воскликнула я с облегчением. Мне практически жизненно необходимо побыть рядом с ним.
Глеб посмотрел поверх меня на маму.
— Вы, разумеется, решили ничего мне не рассказывать? – грустно спросил он у мамы.
— Это было не наше решение, Глеб, – проговорила она.
— Уже много чего не имеет значения, да? – Мама пожала плечами. Мы пока не знали наверняка. — Я заберу Ариану на время. Верну как полагается.
Мама отмахнулась и указала на мой телефон.
— Просто напиши мне, если что-то поменяется.
Затем она передала мне сумку с лекарствами и, поцеловав нас в щеки, вышла за дверь в настоящий летний день.
— Как ты узнал, что я больнице?
— Звонил сначала тебе, потом Наташе. Никто не отвечал, так что решил спросить у Димы.
Я снова прильнула к его груди и глубоко вздохнула. Не могу передать словами, как сильно я скучаю по человеку, который в эту же минуту обнимает меня. Как будто мне не хватает одних прикосновений. Я бы, возможно, пробралась под его кожу, если бы было возможно.
— Глеб, – я посмотрела на него, – отвези нас на стадион. Я хочу сидеть на льду и говорить с тобой, пока усталость меня не одолеет.
— Стадион? Нас никто не впустит.
— Еще как впустят. Сделаем это и будем счастливы, я тебе обещаю.
Глава 11
Глеб
Любил ли я ее?
Однозначно.
И это чувство во мне намного глубже, чем я мог себе представить.
Она спала, пока мы ехали к стадиону, и я боялся ее будить. Усталость покрывала каждую клеточку ее прекрасного лица, и я смотрел на Ариану долгие минуты, прежде чем она открыла глаза. Невозможно поверить ее словам, я и сейчас не могу осознать происходящего.
Заехав на парковку, я выключил радио и погрузился в тишину. В эти дни ее было слишком мало, и сейчас я наслаждался ею, девушкой, которая однажды спался меня от темноты. Дотянувшись до мягкой кожи Арианы, я провел линию по щеке к губам, после чего опустился к шее и прикоснулся к пульсирующей венке. Дыхание у нее было рваным, выражение лица – чуть напряженным. Где-то там, в глубоком сне, она сражалась с болезнью, и я гордился тем, сколько сил ей удавалось хранить в себе. Несмотря ни на что я знал, что она не уйдет без боя, но я также видел, какими глазами Ариана смотрела на меня в тот день.