— Тогда что мне делать, если ты исчезаешь? Я не собираюсь верить в конец, Ари́, пойми. Ты всегда была такой…невероятно сильной и стремилась…
— К горизонту. Чтобы постичь непостижимое. Стать совершенным совершенством. Идеалом всех идеалов этого мира.
Мы засмеялись. Я прислонил ее спиной к своей груди и на секунду невозможно прижался к ней, вдохнув привычный аромат роз, не омраченный запахами препаратов.
— А теперь я постигла неизбежное. Совершенное прошмыгнуло мимо меня, и идеалы утратили смысл.
— Когда ты получишь новое сердце, мы с тобой поедем в путешествие. Мы пройдемся по всем нашим мечтам, разобьем их в пух и прах и докажем наконец, что все вот в этих руках! Слышишь?
— Да… – мечтательно вздохнула Ариана. — А что будем делать, когда вернемся?
— Жить, разумеется. Ты – со мной, а я – с тобой. Главное: выбрать такое место, где нам обоим будет хорошо. Даже не просто хорошо, а отлично. Море или океан, наша страна или другая.
— Если я скажу, что хочу ребенка?
— Тогда мы заведем малыша и у него будет прекрасная мама.
Она отстранилась от меня и повернулась лицом. Боже, со мной с каждой секундой происходило что-то странное. Я будто бы держал в руках всю свою жизнь, но через мгновение она от меня ускользала. Мне казалось, что Ариана жила в таком подвешенном состоянии многие месяцы. Чем она заслужила такие муки?
— Я счастлива с тобой, Глеб. Я люблю мечтать с тобой. Я люблю вообще все, что с связано с тобой. Мне тяжело это дается, потому что я больна и могу взорваться в любую минуту. Но я так по-настоящему счастлива, когда смотрю на тебя. Как мне избежать этой темноты?
Ответа не было. Только надежда.
— Мой организм может отторгнуть новое сердце, даже если оно идеально мне подойдет. Просто откажется и все. Возможно, я успею открыть глаза и поговорить со всеми вами. В лучшем случае. Бывают случаи, когда сердце отторгается через год. Какой у меня шанс? Какой?
Наверное, Ариана не замечает слез. Я быстро стираю их с щек и целую ее.
— Прости меня. Мне стоило рассказать тебе намного раньше.
— Я тоже долго молчал. Разве кто-нибудь догадался, что со мной не все в порядке? Я сам решил уйти.
— Ох, Глеб! – Она бросается на меня и громко стонет. Ее рыдания обрушиваются с головой, и в груди все сжимается от боли.
— Ты же понимаешь, что мы больше не можем быть по отдельности? Не хочу терять ни минуты, Ариана. Та ночь была доказательством…всего! Ты видела и чувствовала, что я люблю тебя. Боже, да я никогда не жалел о том, что между нами произошло. Оно должно было быть так.
Я грузно выдохнул, продолжая бороться с комком в горле.
— Позволь мне любить тебя. Я хочу проводить с тобой каждый день, хочу говорить с тобой, хочу целовать тебя и обнимать. Хочу, чтобы ты стала только моей, ведь ты тоже меня любишь. Ты же любишь меня, Ариана?
Руки, обвивающие ее крохотную талию, задрожали. Я одновременно ощутил прилив и холода, и жара.
— Я люблю тебя. Как я могу позволить? Кажется, ты не понимаешь, о чем идет речь! Я умираю. Мое сердце медленно останавливается. Через мгновение я превращусь в прикованную к кровати девушку, которая даже встать самостоятельно не сможет. Они подключат меня к аппаратам, напичкают лекарствами и попросят вас попрощаться со мной. Ты хочешь этого? Хочешь видеть, как я ускользну от тебя и предам твою любовь ко мне? Хочешь вечно жить с мыслями обо мне? О девушке, которую ты когда-то любил и потерял? Это погубит тебя.
— Причини мне боль, Ариана. Это станет гребаной честью для меня! И ты не можешь запретить мне, не можешь выбирать за меня! Я уже сказал – боли меньше от этого не станет. Мне плевать. Я готов быть рядом в любую трудную минуту. Нужно ухаживать – я сделаю это. Если ты хочешь этого услышать, то слушай. Я пробуду с тобой до самой последней минуты, но, надеюсь, за ней последует следующая и все благодаря новому сердцу. Я не могу просто так отказаться от тебя, от любви, от нас. Двадцать три года. И двадцать из них мы были вместе.
— С самого начала и до конца, да? – Она грустно засмеялась. Это заставило меня последовать ее примеру.
— Именно это я хочу сказать. Как ты бы не старалась огородить меня от себя, я все равно буду околачиваться вокруг тебя и в итоге прикую себя цепями к твоей кровати. Вот, насколько сильно это сидит во мне.
— Будет больно, – шепчет она, приближаясь к моим губам.
— Без боли мы бы не были живыми людьми.
Я накрываю ее губы своими, и мы замираем. Секунду. Вторую. Третью. Трепет разливается по каждой клеточке моего тела, и я вздрагиваю от очередного импульса в сердце. Он доводит меня до вершины высокой горы, и я кричу. Кричу так сильно, как только могу. Ариана скользит руками по моей шее, затем по волосам, а я смакую ее пухлые губы, стараясь запечатлеть каждое мгновение этой ласки.