— И зачем пришли? Тут никакой красоты.
Я потащила его наверх. Мы уселись на постеленное покрывало, и в этот момент солнце пустило по небу первые лучи. Я спешно достала фотоаппарат, настроила режим и сделала несколько снимков.
— Наверное, мы за счастьем гонимся из-за того, что оно такое короткое. Не зря мгновения быстрые, неуловимые. Прямо как мое сердце. Не угонишься за его изменениями, не сможешь уловить правильный момент для операции.
Глеб промолчал, засмотревшись на горизонт. Здесь лучше всего было видно рассвет. Кто-нибудь городской точно напялил бы очки, я же выпрямилась посильнее, чтобы солнце полностью на меня светило.
Я щелкаю парня, пока он не видит.
— А я гонюсь за твоим сердцем, потому что оно печальнее всего на свете, – говорю я. Он поворачивается. Еще раз щелкаю, запечатлев настоящие эмоции. – Ты только глянь на эту красоту, Глеб! Солнышко каждый день встает, значит, и мы должны.
— Нет ничего красивого.
— Звезды для тебя тоже некрасивые. Что тогда?
— Да ничего мне не нравится, не приставай.
Я раздражаюсь. Сильно бью Глеба кулаком по плечу, потом еще раз.
— Прошлым летом ты восторгался всем, что видели твои глаза. Мия очень огорчилась бы, узнав, что ее сын тонет в собственных мрачных темницах. Не могу я смотреть, как ты снова в западню лезешь.
— Нет разницы. Мама с папой погибли. Они ничего не видят.
— Не правда! Я надеялась, наши посиделки как-то смогут подбодрить тебя. Думала, сегодня выведу нас в это место и тебе понравится, но, кажется, мои труды летят в тартарары. Неблагодарный ты.
Я обнимаю колени, уставившись на небо. Трава теперь зеленее и мягче. Очертания леса более различимы и краше.
— Спасибо, - шепчет Глеб. – Я не должен быть слабым, да?
— Ты не слабый. Послушай, ты мой лучший друг. У меня душа болит от того, что тебе пришлось пережить за последний год. В больнице я молилась, хотя никогда этого не делала.
— Не бросила меня одного.
— Разве я могла? У тебя все мысли перевернулись, Глеб. Пора приводить их в норму. Я не намерена вечно видеть это поникшее лицо возле себя. Жизнь не стоит на месте. И у тебя есть мы, твоя семья!
Потянувшись к рюкзаку, я достаю две пачки сока и пакет с персиками. Мы молча едим. На самом деле, я хотела прийти сюда и для того, чтобы поговорить с Глебом. Дома нас всегда что-то отвлекало. Я даже заставила его оставить телефон, иначе только туда бы он смотрел. Здесь же парень смотрит на небо, а это куда лучше.
— Как-то мы с Мией остались наедине, и она рассказывала мне о своем детстве. Как сбегала из дома рано утром, встречалась с ребятами из деревни и целыми днями пропадала в заброшенном доме. Они сделали из него своего рода пристанище, сбегались туда и могли даже заночевать. Замечательный вид открывался, она мне фотографии показывала. Говорила, здорово было наблюдать, как жизнь просыпалась. Вечерами та же история. А ведь у меня похожая страсть. Я ее понимаю теперь.
— Жизнь просыпалась, - проговорил Глеб.
— Я сказала что-то похожее, когда ты очнулся. Ты меня очень сильно напугал! Я не представляю своей жизни без тебя. Задумывался ли ты о нас, когда глотал таблетки?
— Я ничего не чувствовал, Ариана. Боль глушила все прочее.
— Жаль, потому что я бы не смогла уйти просто так. Будь я на твоем месте, доказала бы, как дорога для меня жизнь. У меня сердце слабое, Глебушек, я понимаю, что у врачей не все под контролем.
— Что ты хочешь сказать?
— Нужно бороться. У нас и без того есть возможность свободно дышать, ходить, смеяться. Нужно за жизнь хвататься, за каждую протянутую руку. Счастье... оно ведь рядом. Мы сами свою жизнь устраиваем!
Вцепляюсь зубами в персик. Слезы грозятся вылиться наружу. Но явно не от боли. Последнее время мелочи стали слишком важны.
— Я буду тебе помогать, но взамен хочу видеть настоящую улыбку, Глеб. Не то, что ты пытаешься натянуть на лицо. Мне хоть и семнадцать, однако могу различить искусственную эмоцию.
Неожиданно Глеб выбрасывает мой персик, подхватывает и крепко обнимает. Руки инстинктивно зарываются в его волосы. Я медленно глажу его по голове, переходя на спину.
— Честно слово, прежде мне было так тяжело. В глубине души я понимаю, что так продолжаться не может. Поверь, мне не все равно на твою помощь, я очень сильно тебя люблю и дорожу. Не знаю, что делать дальше.
— Золотце, ты до сих пор остаешься лучшим игроком в команде. Смотри, скоро начало сезона, папа ждет, что ты вернешься. Прошлый год был тяжелым, верю, пришло время вливаться. Это первый шаг.
— Страшно. Тело трясется, когда я думаю о хоккее. Папа хотел уехать из-за него, но судьба распорядилась иначе. Из-за него он умер.