Я очень устала. Моя юность приобрела совершенно другой образ. Прожить, наслаждаясь последними месяцами жизни, у меня не получится, поскольку физически я этого позволить больше не могу.
Глава 17
Ариана
В ушах грохочет Кендрик Ламар. Я сижу в инвалидном кресле прямо в центре заднего двора, сложив ноги под себя. Одна.
Ночью я не сомкнула глаз. Я даже не смогла лежать на спине, поэтому либо сидела с закрытыми глазами, либо ходила по комнате. Глеб все это время был рядом со мной и часто зачитывал вслух книгу, тем самым успокаивая меня. Мне нравилось слушать его.
Андрей скоро должен появиться на горизонте, правда, у меня никак не получалось настроиться на его присутствие в доме. Внутри бушевал огонь, которого раньше не было. Я пережила все стадии болезни, но сейчас не понимала, отчего так злилась на все подряд.
Поддавшись головой к небу, я открываю глаза. Бессмысленные биты сменяются на оркестровую версию современной песни. С первых минут она проникает глубоко в душу, как обычно бывает, когда я слышу похожие мелодии. Классика была моим хорошим другом на выступлениях. По телу пробегает приятная волна дрожи.
Я обратила внимание на плывущие по небу облака. Последнее время я стала чаще следить за происходящим. В вечном круговороте люди мало задумываются о красоте нашего мира, а я всегда задумывалась, поскольку страстно желала вкусить жизнь. Благодаря фигурному катанию я имела возможность мимолетом взглянуть на страны, но этого было так мало. Я с детства мечтала путешествовать: увидеть множество достопримечательностей, побывать возле океана и оседлать волну, взобраться на вершину горы и запечатлеть момент собственными глазами, а не фотоаппаратом.
Это очень грустно. В моем состоянии остается только мечтать.
Так считали все ребята, с которыми мы раньше лежали в больнице. Молодые девушки и парни с похожими диагнозами, мечтающие получить шанс на что-то большее, имеющее смысл. Кто-то из них дожидался его, а кто-то не переживал очередную операцию.
Больные ребята не продолжают общения за пределами больницы. Мы все прекрасно понимали – сближение грозит опасностью для любого из наших сердец. Нельзя привязываться к человеку, когда ты вот-вот перешагнешь непрошенную черту. Приходилось соблюдать дистанцию.
Мне было семнадцать лет, когда я впервые увидела умершую девочку. Я подошла к ней, чтобы угостить мармеладом, а она никак не реагировала. Когда тряхнула ее за плечо, маленькая рука скатилась с кровати. Тогда я поняла. Поняла, что она навсегда заснула, так и не посмотрев в глаза настоящей жизни. А она была куда младше меня.
Я даже не смогла заплакать. Врачи и медсестры сбежались на крики, родители со своими детьми поспешили из палаты, пытаясь огородить их от рук смерти. Но я продолжала стоять там и только после того, как забрали девочку, вышла из духоты и побрела в другой конец отделения. Слух разошелся быстро: уже через несколько минут об этом знали все.
Я просидела в холле до ночи. Вскоре рядом со мной сел незнакомый парень.
— Это ты ее нашла? – спросил он. Я посмотрела на него, заметив на груди повязку.
— Откуда ты знаешь?
— Я сидел на посту, когда тебя успокаивала медсестра.
— Ну и сидел бы себе дальше, зачем нужно было подходить?
— Я не могу смотреть на унылых людей. Подумаешь, нашла мертвую девочку.
Я удивленно и в то же время обозленно вскинула брови. Как он мог говорить о смерти так легко?
— Ты больной?
— Вообще-то да. – Парень указал на свою грудь. – И ты, кажется, тоже.
— Не нравится смотреть на унылых людей – уходи. Тебя никто не просил делаться спасителем.
— Я не спаситель. Давай начистоту, ты же знала, что девочку нельзя было спасти? У нее редкая группа крови, как и прочие показатели. Она ждала сердце больше года, собственно, столько не живут с подобным пороком. Сколько их всего было? Три или четыре? А еще операции. Сердце столько выдержать не может.
— Ты что, блин, кардиолог? Откуда столько знаешь?
— Я тихий, меня трудно заметить. Медсестры вечно любят пощебетать о своих маленьких пациентах. Разговаривают о вещах, подразумевающих врачебную тайну. Вот и вся схема.
— Подслушиваешь, значит?
— Это вышло случайно.
— Не меняет сути.
— Да ну? Как будто ты никогда не подслушивала.
— Ты меня раздражаешь!
— Тогда прекрати унывать! – воскликнул он, слегка толкнув меня в плечо. Я зашипела от боли. – Что-то не так?
Я немного приспустила футболку, показывая ему повязку.
— Ух ты, да ты герой! Когда была операция?
— На той неделе.