— А по счету?
— Вторая.
— Неплохо. А у меня третья. Наверное, мне после тебя ее сделали, раз ты все еще на перевязку ходишь. Кровоточит долго, да?
— Чего ты такой радостный? – устало сказала я.
— Я живой, почему бы мне не быть радостным? Мне очень жаль девочку, я не черствый парень. Но моя жизнь продолжается, и я не собираюсь тухнуть от горя. Мы все тут ненадолго. Думаю, операция вряд ли мне поможет... ну ты глянь на мои ноги. Настоящие сосиски!
Он заливается хохотом.
— Сейчас у тебя нормальные ноги, – заверяю я, поглядев вниз.
— Облегчение, правда? У тебя тоже так бывает?
Я киваю. Он был веселым надоедой.
— Наслаждайся и живи. Нам выпала нелегкая участь, подруга, нужно ей надавать чуток. А вообще реально расслабься. Вот сколько тебе лет?
— Семнадцать.
— Как и мне. Нам с тобой нужно понять, что не все закончено. Мы совсем молодые.
— Молодые, но покалеченные.
— Есть немного. Мне пришлось бросить футбол.
— Ох, мне жаль!
— Я бы сказал, что мне тоже жаль, правда, не уверен.
— Почему?
— Я не был заядлым любителем футбола. Больше нравилось играть на гитаре и сочинять песни.
— Да ты разносторонняя личность.
— Еще какая! – Он вновь засмеялся. – Ну, а ты? Чем тебе пришлось пожертвовать?
— Фигурное катание. Я занималась с шести лет.
— Обидно?
Я пожимаю плечами, потому что действительно этого не понимала. Парень трет грудь и слегка изменяется в лице.
— Считаю, ни о чем не нужно жалеть. Это прошлое. Что было, то прошло. Не вернуть и не изменить. Знаешь, я рад, что футбол ушел, и на его место пришло сильное вдохновение.
— Ты счастливчик!
— Ты тоже. Не забывай. Мы просыпаемся после операции на сердце.
Он спускается со стола, на котором мы сидели, и перед тем как уйти, оборачивается.
— Слушай, мне, правда, очень жаль ту девочку. Никто из нас не должен сталкиваться с этим в детстве. Мы лежим в том отделении, где любой может наткнуться на бездыханное тело ребенка. Это не терапия. Это гребаный конвейер. Однажды я нашел мальчика: его сердце остановилось прямо в туалете. И тогда я был таким же, как и ты.
— Как я могу принять смерть?
— А что тебе остается? Да смерть же витает вокруг нас и ждет подходящего момента. На самом деле, больно не нам. Мы просто отключаемся. Родителям тяжелее всего, каким бы жестокими они не были.
— Что предлагаешь делать?
— Я тысячу раз это повторил. Выбор за тобой. Позволь себе расслабиться, только и всего, подружка.
Я усмехаюсь, а он уходит.
— Я тебе не подружка, черт подери! – кричу я ему в след. Парень, не оборачиваясь, показывает мне средний палец.
— Еще какая! Мы тут все друзья.
— Как тебя зовут?
— Информация строго засекречена!
Как я и думала.
Глава 18
Ариана
Кто срывает с меня наушники? Первым делом замечаю две пары своих глаз. То есть брата. Они у нас одинаковые. Затем вижу в них обеспокоенность, смешавшуюся с недоумением.
— Какого черта? – спросил Андрей, указав на кресло.
— И тебе приветик, дорогой! – спокойно отвечаю я.
— Почему ты сидишь в этом... – Он упирается глазами в это ужасное сооружение. – Что происходит, блин?
— Братишка, у меня такая крутая песня в ушах играла, а ты меня отвлек.
Андрей сейчас взорвется. Я беру его за руку и с трудом поднимаюсь на ноги. Тело немного потряхивает из-за таблеток, однако это не мешает мне усмехаться и язвить всему, что движется.
— Ты пришел. – Я обнимаю брата. Сильно хлопаю его спине, хотя руки он так и оставил висеть вдоль тела. Он холодный и чужой. Это не мой брат.
— Разве я мог не прийти?
— Конечно.
Я смотрю на своего отражение в его глазах. Какой жалкий вид! Я ни на что не способна.
— Помнишь меня пятнадцатилетнюю? Я носила два высоких хвостика на голове, надевала костюм для фигурного катания и прямо на этом месте тренировалась прыгать, удерживая равновесие.
— Ну, помню.
Хлопаю его по плечу и улыбаюсь.
— Такой меня и запомни. А сейчас мы идем в дом и спокойно ужинаем, понял?
Не дожидаясь ответа, я иду в дом. Нахожу маму на кухне. Она уже вовсю накрывала на стол. Устало плюхнувшись на свое место у самого края, я делаю несколько глубоких вдохов. В этот же момент входит Андрей, а следом и Глеб. Они останавливаются друг перед другом и молча обмениваются рукопожатием. Видимо, мой брат приехал раньше, раз уже обсуждал свою жизнь с родителями.
От одного вида Андрея меня охватывал приступ паники. Сам он этого никогда не заметит, слишком уж поверхностный. Чтобы докопаться до чего-то важного, нужно приложить силы, а Андрей не переносил напряжения. Поэтому и был отвязным парнем.
— Ладно, тебя не было дома целый месяц, – начинает папа. – Мы ждем объяснений.