Все усаживаются по местам. Мама накладывает в мою тарелку щедрый кусок жареной курицы. Господи, в меня же едва умещается обычная вода. Я с отвращением взираю на свой ужин.
Неблагодарная. Так бы я себя назвала, потому что у меня нет сил элементарно помочь маме с ужином или с уборкой. А потом я еще смею воротить носом, глядя на вкусно приготовленную еду.
— Вообще-то я тут посчитала и пришла к выводу, что прошло намного больше времени, – говорю я, сама того не ожидая.
Я подстегнула его и получила за это укоризненный кивок.
— Да, поначалу я развлекался, но сейчас у меня появилась работа. А ты чем занималась, сестренка?
Глеб рядом со мной напрягся.
— Прожигала молодость.
— Я видел тебя на тусовке у Мико в тот день.
— Ты был там? – отзывается Глеб.
— Ага, смотрел, как вы мило обнимались. Родители знают, что между вами что-то есть?
— Знают, – одновременно прогремели мама с папой.
Я тотчас обрушиваюсь на Андрея:
— Не твое собачье дело, придурок!
Мама удивленно вскрикивает.
— Что на вас нашло?
— Почему не подошел и не поговорил со своей сестрой, а? – продолжаю я.
— Был занят.
— Ну, разумеется.
— Успокоились все быстро! Приступайте к еде, и чтобы ни звука. Ваша мама весь день готовилась к семейному ужину, не будем ее огорчать. – Папа указывает на тарелки, и мы замолкаем.
Андрей показывает мне средний палец, я тотчас вскакиваю со стула, но Глеб останавливает. Схватив за локоть, он усаживает меня обратно и подает вилку. Внутри возникает ощущение, что этот ужин точно выйдет из-под контроля.
***
Родителям удается унять нашу необоснованную злость. Андрей принимается рассказывать о своей работе. Как и Глеб, он начал работать с маленькими детьми в каком-то спортивном центре и это никак не связано с хоккеем. Мой брат окончил университет и стал «физкультурником». Решил посвятить себя детям с отклонениями в здоровье. Это благородно, но я не понимаю, что он собирается делать со своей страстью к хоккею.
Меня тоже пытались ввести в разговор, однако я вечно отнекивалась. Мне нечего было сказать, в этом и проблема. Андрей, видно, не понимал моего поведения и всякий раз пытался упрекнуть в бессовестном отношении, неблагодарности, о которой я не могла сказать вслух, и «брошенной на произвол судьбы жизни». Правильно, ведь я забрала документы из университета из-за сердца. Выдерживать его слова становилось все сложнее, и когда я в сотый раз сжала вилку от злости, мама сказала:
— Прекрати доставать сестру.
— Мам, я просто ее не понимаю.
Кинув вилку на стол, я поворачиваюсь к нему.
— Чего ты не понимаешь? Задавай конкретные вопросы или тебе лень вдумываться?
— Господи, как же ты меня раздражаешь… – Андрей буквально выплевывает слова. Они ножом проходятся по моему сердцу. – Что за ерунда с инвалидным креслом? Почему ты выглядишь так паршиво?
— Не все могут обладать такой красотой, как ты. Некоторым приходится прикладывать усилия, чтобы поднять гребаную ложку, не говоря уже об обычной ходьбе на своих ногах!
Нас отличал лишь цвет волос. У меня они всегда были каштановые, а у брата – светло-русые. Он пошел в маму. Я в папу. Все остальное – от цвета глаз и до родинок на лице – было одинаковым. Гены сыграли свою роль безупречно, родители получили то, чего хотели. Но это здорово, потому что, когда люди говорили нам о сильной схожести, мы как будто тянулись друг к другу еще больше. Зато сейчас связь между нами оборвалась.
Я правда считала, что мы очень близки. Глядя на него сейчас, верится в это с трудом. Боже, поверьте, я тоже не святая. Никто из нас.
— Да плевать, Ариана. Ты достала говорить загадками.
Он делает глоток воды и откидывается на спинку стула. Глеб встает со стула, убирает свою тарелку в раковину и остается стоять там.
— Сейчас я скажу кое-что и надеюсь на ваше понимание. – Мама с папой перевели взгляды на парня. – Я встретил девушку. Прежде у меня не было шанса встретиться с чем-то подобным. Вообще, я не верил в любовь и в отношения, но они появились у меня.
Я посмотрела на Глеба. Тот вовсю таращился на меня.
Андрей неловко встрепенулся.
— Не буду мельтешить. В сущности, я не любитель рассказывать длинные истории, поэтому буду говорить коротко. – Он потер ладони. – Я женюсь.
— Чего? – одновременно удивились мы с Глебом.
— Погоди, сынок. Не мог бы уточнить имя девушки, и кто она вообще такая? – возражает мама в шоке.
— Ее зовут Влада.
— Так, продолжай.
— Познакомились около трех лет назад, когда мы были на выездной игре. Я увидел ее после.
— Ни слова о девушке за три года? – взрываюсь я.