Ежедневные проколы мне осточертели.
— Минут десять – не больше. Мне продолжать или ты уже устала?
— Клонит в сон. Ты, видно, сама тоже устала. Читаешь без остановки.
— Только в такие моменты мне и удается почитать. На работе этого сделать не получится, а дома у меня ребенок, который требует материнского внимания.
— Почему ты не привела сегодня Аврору? – огорченно проговорила я.
— Ее отец вернулся с командировки. Она хотела прийти, но папочка уговорил остаться.
— В следующий раз возьми с собой. У меня есть одна затея и для этого мне нужен твой ребенок и ее замечательный краски.
Мария засмеялась. Она убрала книгу в сумку и нагнулась к моей руке.
— Болит? – Аккуратно подняв ватку, она посмотрела на меня.
— Ты исколола мне все руки. Думаешь, я чувствую хоть какую-нибудь боль? – шучу я, тяжело вздохнув. Из меня неожиданно вырывается кашель, но я сдерживаюсь.
— Терпи, не кашляй. Сейчас вытащу и помогу тебе.
Я изо всех сил сдерживаюсь, пока Мария проворачивает свои манипуляции и зажимает мой локоть пальцами. Затем она приподнимает меня, и я наконец закашливаюсь так, словно болею простудой. Из меня выходит огромное количество непонятной мокроты и это жутко раздражает. Самое плохое, что состояние меняется постепенно. Пару месяцев одно, следующие пару месяцев – другое. И так все хуже и хуже. Вероятно, я дошла до своего предела. Мой организм начинал выбиваться из колеи, и наступили самые тяжелые месяцы. Своего рода решающие.
— Ну, как ты? – Девушка гладит меня по спине.
— Легче. Надеюсь, вы даете мне что-нибудь от кашля, потому что последнюю неделю я уже не могу с ним справляться. До крови.
— Одышка меньше не стала?
— Нет. Разве мне может стать лучше?
Мария улыбается. У нее всегда такое мягкое выражение лица, от которого хочется зарыдать. Некоторые медсестры бывают очень злыми и никоим образом не уважают своих маленьких пациентов, а есть такие, как Маша. Таких я любила больше всего.
— В какой-нибудь солнечный день, когда ты будешь наслаждаться им, лежа на веранде, в доме раздастся звонок из больницы, – начинает Мария и берет мою руку в свою, – и тебе сообщат, что новое сердце уже в пути. И все невзгоды пропадут. Тебе сделают шикарную операцию, дадут прекрасную возможность исполнить заветные мечты. Ты будешь самой счастливой девочкой на всем белом свете.
Я прониклась этими словами. Она знала, что сказать.
— Мне иногда противно от самой себя. Я могу огрызаться на родителей и Глеба, игнорировать их просьбы. Плохо смотреть. Хотя я не имею в виду ничего такого. Физическая боль меня пытает и от того, что кто-то хочет ослабить это, я буквально взрываюсь. Почему так?
— Ты сама ответила на этот вопрос. Потому что тебе больно каждую минуту, а проблесков нет. Иногда все, что нам необходимо, – это молчание. Чтобы люди прекратили трещать возле уха. Не так ли?
Я падаю на кровать и киваю.
— Точно сказано.
Мария принимается бегать по комнате. Выбрасывает флакон из-под раствора и множество ампул. Убирает штатив для капельницы в сторону и собирает сумку. Становится печально из-за ее ухода. С ней безопасно, а когда она уходит, это ощущение пропадает.
— Ну, что, встретимся через пару дней?
— Буду скучать по тебе, – шепчу я, посылая воздушный поцелуй. – Ты замечательная.
— Рада слышать. Выполнишь несколько моих просьб?
— Какие это?
— Первое: расслабься. Чаще бывай на солнышке, отдыхай. Дыши полной грудью. Везет, что ты живешь загородом. Рядом лес, значит, свежий воздух. Второе: ответь на сообщения, хорошо? Кто-то пытается до тебя достучаться, наверное, не просто так?
— Я постараюсь. Спасибо тебе огромное, Маша.
Она наклоняется ко мне и аккуратно проводит рукой по щеке.
— Ты отличаешься от всех моих пациентов. Храбрая и сильная.
Я закрываю глаза. Сон сильнее меня. Чувствуя, как она прикасается губами к моему лбу, я окончательно погружаюсь в небытие.
Глава 21
Ариана
Я часто отталкивала Глеба. Он каждую ночь пробирался ко мне в комнату, ложился рядом и обнимал за талию. Он говорит – я люблю тебя. Он говорит – я не уйду. Он говорит – доброй ночи, моя любовь.
От его нежности я медленно схожу с ума. Разве я заслуживаю такого парня, как Глеб? Понятия не имею, как он просыпается каждый день в моей постели и смотрит на мои мучения. Смерть стоит под руку со мной.
— Все в норме? – в который раз задается вопросом Глеб. У него было хорошее настроение. Его выдавал легкий непринужденный вид.
— Тебе нужно забыть об этом вопросе. Я преспокойно сижу рядом с тобой. Как я могу быть не в норме?
— Ты заимела привычку молча переживать свои мысли, поэтому и спрашиваю.