Он повел их через современную, со вкусом обставленную гостиную, затем по стеклянной галерее в вымощенный камнями садик за домом. Там толпилось человек десять, но Флоренс видела только Джойс. Темные пышные волосы уложены кольцом на затылке. Странное одеяние, напоминающее кимоно, длинное и яркое, на ком-нибудь другом, возможно, показалось бы кричащим, но на ней смотрелось как настоящее произведение искусства. Джойс разговаривала с гостями с такой легкостью, что Флоренс позавидовала.
Их взгляды встретились, и улыбка застыла на лице Джойс. Она кивнула и оценивающе осмотрела ее и двух стоявших рядом мужчин.
— Джойс, позволь представить тебе друга Флоренс Питера Трента, — непринужденно произнес Дуглас.
Питер пожал ей руку и улыбнулся.
— Очень любезно с вашей стороны, что вы пригласили нас.
— Мне тоже очень приятно видеть вас в своем доме. — Она улыбалась, но глаза оставались холодными. — Вы владелец небольших очаровательных магазинчиков одежды, лучших на острове, как я слышала?
Питер был польщен и несколько минут рассказывал о своих магазинах. Но прибыла очередная пара, и Джойс выразительно взглянула на Дугласа. Он кивнул — слова им не требовались. У Флоренс защемило сердце.
— Извините нас, — Джойс взяла Дугласа под руку, — я должна представить Дугласа одному человеку. Чувствуйте себя как дома. — И ока поплыла, увлекая Дугласа за собой.
Флоренс было трудно в этом небольшом, но изысканном обществе: писатели и художники, жившие здесь же на острове, политики, журналисты, издатели. Но постепенно она освоилась. Стоило кому-нибудь узнать, что Флоренс — та самая девушка, которая жила в коттедже вместе с Дугласом, как тотчас завязывался непринужденный разговор. Это казалось просто удивительным.
Вскоре Флоренс поняла, что здесь не просто встреча друзей. Джойс специально собрала влиятельных людей, чтобы представить им своего молодого талантливого клиента, сделать ему рекламу. Все это ради него. Даже Дуглас Мак-Крори — издатель «Гейтвэй Букс».
Теперь Флоренс жалела, что согласилась прийти. Джойс не только умна и красива, но и помогает Дугласу делать карьеру. Они блистательная пара, нечего им мешать.
Не обращая внимания на то, сколько и что пьет, Флоренс вдруг обнаружила, что спиртное совсем не действует на нее сегодня. Где бы она ни находилась, с кем бы ни разговаривала, постоянно помнила, что Дуглас где-то поблизости. Один раз попыталась заговорить с ним, но после нескольких ничего не значащих фраз он извинился и отошел. Может быть, стесняется ее и не хочет, чтобы все эти люди видели их вместе?
И Флоренс разозлилась. Да, она не принадлежит к этому кругу, у нее нет образования, но и стесняться ей нечего. Последние годы тоже жила не в вакууме — с кем только не приходилось общаться, работая в магазине. А ее любимые лекции в библиотеке, фильмы, а главное — книги. Она проглатывала все новинки, как только они появлялись на прилавке. Всегда хочется учиться. Как сожалела сейчас Флоренс о том, что так сложилась ее жизнь. Разозлившись, она почувствовала себя свободнее и раскованнее, разговоры стали даваться легче.
Однако к половине одиннадцатого ей все надоело.
— Питер, может быть, пойдем?
— Конечно, моя радость. Давай попрощаемся с хозяйкой.
Джойс в окружении гостей беседовала с мистером Мак-Крори. Дуглас был рядом. Он не отходил от нее весь вечер.
Флоренс подняла подбородок и выдавила из себя улыбку.
— Мы уходим. Спасибо за приятный вечер. — Она старалась избегать холодного взгляда Дугласа.
— Уже?
Питер улыбнулся и обнял Флоренс за талию.
— Я не видел эту леди почти две недели, — лукаво улыбнулся он.
Джойс рассмеялась, бросив на Дугласа быстрый взгляд.
— Мне хотелось бы поблагодарить тебя, Флоренс.
— Меня?! За что?
— За помощь Дугласу. Ты оказалась неплохой машинисткой.
Флоренс взглянула на Дугласа. Да, конечно, машинистка. Но ведь она сделала куда больше. Вдохновляла его, хвалила, делала полезные замечания — он даже использовал их в последних главах романа.
А еще были лодочные прогулки погожими днями, смех, совместные обеды, вечерние разговоры на террасе… Она точно знала, что сделала для него куда больше, чем просто напечатала роман.
Но в глазах Дугласа не было ни признательности, ни благодарности. Просто смотрел, как на чужую.
Она заставила себя улыбнуться.
— Это мелочь по сравнению с тем, что сделала для него ты.