Лена скрылась в ванной — словно в своём последнем убежище. Там, под горячими струями душа, её слёзы смешались с каплями воды, а напряжение, хоть немного, начало отступать. Когда она вышла, завернувшись лишь в мягкий халат, в зеркале отразилось лицо, искажённое злостью.
Она пошла к Олегу. Он всё так же сидел на кухне, ссутулившись, словно весь груз их разговора лег ему на плечи.
— Давай больше не будем ругаться, — прошептала Лена, обнимая его сзади и прижимаясь щекой к его плечу.
— Давай, — ответил он почти шёпотом. — Я найду нормальную работу, где платят больше. И тогда… тогда поговорим о детях.
Но Лена, будто не услышав этих слов или не желая их слышать, взяла его за руку и потянула за собой. Хотела закрепить перемирие, вернуть себе ощущение единства, забыть ссору, боль и тревогу. Однако Олег слишком хорошо понимал её намерения. И он сделал всё возможное, чтобы предотвратить её беременность.
Этот жест стал искрой. Новое противостояние вспыхнуло между ними с такой яростью, что превзошло предыдущее. Слова снова стали оружием, голоса — ударом грома. И дом снова наполнился болью.
Ночь опустилась на город тяжёлым покрывалом. Супруги спали спиной друг к другу — не как муж и жена, а как чужие люди. Внезапно дверь ванной с тихим стоном приоткрылась. В темноте кто-то медленно и осторожно, будто боясь спугнуть тишину, зашагал по коридору. Шаги были едва слышны, но именно своей крадущейся бесшумностью они внушали тревогу.
Лена сквозь сон ощутила лёгкое прикосновение к щеке. Холодное и в то же время мокрое. Она открыла глаза, но никого не увидела — лишь темнота окружала её. Однако рука снова коснулась её лица. Окончательно проснувшись, Лена пнула ногой Олега.
— Что случилось? — сонно пробормотал он.
— Не приставай ко мне! Я всё ещё злюсь, — огрызнулась Лена, стараясь совладать с дрожью в теле.
— Да я вообще спал, пока ты меня не разбудила, — ответил он, потирая ушибленное место.
В этот момент Лена включила ночник. Мягкий свет залил угол комнаты, и тогда она замерла. Перед ней стояла девушка. Её чёрные, бездонные глаза казались пустыми колодцами, в которых давным-давно угас свет жизни. По бледным губам скользила странная улыбка, обнажающая все тридцать два зуба. Платье на ней было серым и мокрым, будто она только что выползла из глубокой реки.
Из её полуоткрытого рта капала вода. Тихо, размеренно. Кап… кап…
Ужас сжал сердце Лены ледяными пальцами. Она закричала — пронзительно, до боли в ушах. Олег резко сел на кровати, и его лицо исказилось от страха.
— Ты… — прошептала призрачная девушка, обращаясь к нему, и прежде чем кто-либо успел понять смысл её слов, она исчезла, будто растворилась в воздухе.
Тишина. Испуганные взгляды. Затем — снова движение. Прямо над Олегом возникло призрачное тело. Девушка сжимала в руке нож, остриё которого блеснуло в свете ночника.
— Ты её недостоин, — прошипела она, и в следующее мгновение лезвие со свистом опустилось вниз.
Олег даже не успел закричать. Только расширившиеся глаза и судорожный вдох. Удар. Грудь его взорвалась болью и кровью, превратившись в алый фонтан, который окрасил простыни, стену и лицо Лены.
Крик Лены разорвал ночную тишину. Она выскочила из постели, охваченная паникой, и, не помня себя, выбежала на лестничную площадку. Дрожащими руками она забарабанила в дверь соседей, и, наконец, когда дверь отворилась, на неё смотрел сонный старик.
— Позвоните в полицию! — закричала она, её голос срывался от ужаса. — Моего мужа… там женщина… она его убивает!
Старик вызвал полицию и вместе с Леной вошёл в квартиру. В комнате царила жуткая картина: Олег лежал на кровати — бледный, бездыханный. Рядом, на полу, валялся окровавленный нож. Всё вокруг было залито алым. Комната была пуста — кроме них, внутри не было никого.
Лена бросилась к мужу, лихорадочно прижимая руки к его груди, словно могла остановить время и кровь. Но жизнь уже покинула его тело. Старик сразу же вышел и прислонился к двери. Его взгляд был красноречивее слов — он видел в Лене убийцу.
— Он тебя недостоин… — раздался шёпот, от которого мурашки пробежали по коже. Лена резко обернулась.
Та самая девушка стояла перед ней. Её мокрое платье капало, глаза горели безумием, а улыбка была слишком широкой, чтобы принадлежать человеку.
— Он кричал на тебя, — прошептала она. — Однажды он ударил бы тебя. А потом убил. Я спасла тебя, — добавила она и, будто дым, исчезла в воздухе.
Когда прибыли полицейские, старик рассказал свою версию событий. Голос его дрожал, но смысл был предельно ясен: Лена убила мужа. Женщину увели — сопротивляющуюся, кричащую, что она невиновна, что это не она.