— Я не могу, — наконец говорит она, отводя глаза. — Не хочу мешать вашему празднику.
— Вы не помешаете. Я один. И праздновать буду тоже один.
Мои слова висят в воздухе — громкие, неловкие. Признание в собственной тоске, которое звучит как глупая бравада.
— Тогда пойдемте, — она встает. — Я не помешаю. Утром уйду.
Внутри все кричит об опасности. Аферистка? Ловушка? Но я уже снимаю куртку.
— Возьмите. Вы замерзли.
— Нет, — ее отказ слишком быстрый. Резкий. — Я из Якутии. Ваш мороз для меня — просто прохлада.
Но я уже накидываю куртку на ее плечи. Ткань теплая от моего тела. Она вздрагивает от этого тепла.
— Я настаиваю. Пойдемте быстрее. Я живу рядом.
Мы идем по спящему городу. Тротуар скользкий. Ее туфли стучат по льду. Ни одной машины. Тишина, нарушаемая только нашим дыханием и далеким гуляньем. До нового года — два часа.
— Расскажешь, что случилось? — спрашиваю я, и только потом замечаю, что перешел на «ты».
Она молчит пару шагов.
— Опоздала на поезд.
В ее голосе — ровно ничего.
— А вещи?
— Украли, — она тяжело вздыхает, и это первый звук, похожий на настоящую эмоцию. — Пьяные парни. Отобрали все… А потом появился ты.
— Завтра помогу добраться до полиции.
Она бросает на меня быстрый взгляд.
— А почему ты один?
— Потому что здесь никого нет, — отвечаю честно. Слишком устал для притворства. — Друзья разъехались. Я сам вечно в разъездах, с одной вахты на другую. Родители в деревне. Должен был быть у них, но… задержался.
Подъезд встречает нас затхлым теплом. Я дрожу мелкой дрожью, костяшки пальцев белые от холода. Набираю код. Двери открываются.
На третьем этаже достаю ключ. Вращаю его в замке. Приглашаю ее жестом войти первой.
Она переступает порог — и замирает. Я закрываю дверь. Щелчок замка звучит неожиданно громко.
— Проходи. Чувствуй себя как дома.
Она не двигается с места.
— Ты точно один живешь? — ее голос тише шепота.
Оборачиваюсь и понимаю, в чем дело. Квартира сияет. Мерцающие гирлянды оплели стены, бусы дождя свисают с дверных проемов. Улыбка сама появляется на моих губах.
— Сестра, — объясняю я. — Просил ее завезти продукты. Но она, как видишь, решила устроить праздник.
— А она… с родителями?
— Нет. Улетела на Бали с семьей. Сейчас, наверное, уже купается в океане, — бросаю взгляд на часы. — Проходи на кухню. Я сейчас.
Она наконец снимает мою куртку, аккуратно вешает. Ступает босиком по полу. Я иду в спальню, хватаю чистые вещи и направляюсь в ванную. Скидываю промерзшую, пропотевшую под тяжелой тканью одежду. Вода в душе почти обжигающая. Я стою под струями, пытаясь согреться, смыть с себя дорогу, усталость, странность этой ночи. Переодеваюсь.
Иду на кухню. Она стоит у окна, застывшая. Ее силуэт — темный контур на фоне мерцающих огней города.
— Я даже не спросил, как тебя зовут.
Она медленно поворачивается. Свет от гирлянд скользит по ее лицу.
— Лена.
— Сергей, — говорю я. — Приятно познакомиться.
Подхожу к холодильнику. Он забит контейнерами. Салаты, закуски. И бутылка шампанского, обернутая в праздничную фольгу. Сестра… Я мысленно посылаю ей благодарность.
— Поможешь накрыть?
Она кивает. Ее движения точны, но отстраненны, будто она вспоминает давно забытый ритуал. Через пять минут стол готов. Часы показывают без пятнадцати двенадцать.
Шампанское открывается с тихим вздохом. Пена поднимается, но не переливается. Разливаю по бокалам. Лена принимает свой, держа за ножку тонкими, почти прозрачными пальцами.
— Совсем забыл, — хватаю пульт с холодильника. Телевизор оживает — белый шум, а затем бойкая музыка. — Теперь все как надо.
Наши бокалы встречаются. Звон — хрустальный, чистый, невероятно громкий в тишине квартиры. Делаю глоток. Холодная игристость обжигает горло.
Я угощаю ее, подкладываю салат. Хочу, чтобы она улыбнулась. Хочу видеть, как исчезнет та натянутость в уголках ее губ. И она улыбается. Но потом ее лицо искажается. По щеке скатывается одна слеза, затем другая. Она не всхлипывает. Она просто плачет. Тихо и беспомощно.
— Почему ты плачешь?
— Прости, — она смахивает слезы тыльной стороной ладони. Ее голос срывается. — Это… от счастья. Я не думала, что кто-то… что незнакомец… может быть таким добрым. Спасибо.
В этот момент бьют куранты. Гул колоколов заполняет комнату, вибрирует в стеклах. На улице вспыхивают залпы салютов — синие, алые, золотые. Мы смотрим в окно. Город в огне. В её глазах отражаются всполохи, и они кажутся бездонными.
Когда салюты гаснут, включаю фильм — какую-то старую комедию. Смеемся. Мое сердце колотится где-то в горле. Это лучшая новогодняя ночь в моей жизни. И в этом новом, странном чувстве есть имя — Лена. Я уже тону в её взгляде. Уже представляю, как это повторится.