Она ставит бокал на стол. Звук глухой, конечный.
— Мне пора, — говорит она так тихо, что я читаю это по губам больше, чем слышу.
— Пора? Куда? — Я встаю. — Сейчас ночь…
— Туда, — ее палец указывает вверх, в потолок. Ее губы растягиваются в улыбку, но в ней нет радости. Только печаль. — Спасибо тебе. Иначе… я бы так и сидела там. И еще… — она делает паузу, и воздух в комнате становится гуще. — Завтра ты найдешь свое счастье. Ты не будешь один. Обещаю. Прощай, Сергей.
Я не понимаю. Ни слова. Просто смотрю, как края её силуэта начинают терять четкость. Она становится прозрачной, как дым. Как пар от чашки.
— Тебе надо поспать, — ее голос уже эхо, звук из другого конца длинного туннеля.
И она исчезает. Совсем.
Я стою посреди кухни. Онемевший. На столе — два бокала. Её — полный. На её тарелке — нетронутая еда. Дрожащей рукой допиваю шампанское залпом. В глазах темнеет. Веки наливаются свинцом. Я не могу с ними бороться. Проваливаюсь в сон прямо здесь, за столом.
Утро приходит с ломотой в спине и тупой болью в висках. Открываю глаза. Солнечный луч режет глаза.
— Сон? — шепчу я. Но нет. Напротив — её бокал.
Иду в прихожую. Рука нащупывает в кармане пачку сигарет — пустую. В голове стучит одна мысль: надо выбраться. Подышать. Купить сигареты.
Воздух на улице ледяной, обжигающий легкие. Захожу в магазин. От продавщицы пахнет перегаром и усталостью. Я уже протягиваю деньги за сигареты, как вдруг — ловлю другой запах. Легкий, едва уловимый. Цветочный. Как тот, что был вчера в квартире.
Поворачиваю голову. И вижу её. Лену. Она стоит у витрины.
— Ты… — слово вырывается само. — Но как?..
Она поворачивается.
— Я вас не знаю, — говорит она ровно, отстраненно.
— Мы же… вчера… — голос предательски дрожит.
— Отстаньте! — её голос становится резким, визгливым. В её голубых глазах — паника и боль. — Я не она… Оставьте меня в покое! Я только начинаю жить…
Она резко разворачивается, смахивая сбежавшую слезу, и почти выбегает из магазина.
— Ну и дурак, — покачивает головой продавщица.
— Что? Что я такого сказал?
— Девушку ту не трогайте. Ей и так тяжело. Нечего ей про покойную сестру напоминать.
Внутри всё холодеет.
— Про какую сестру?
Продавщица вздыхает.
— Сестру её Лену убили. Была моделью, все её знали. А два года назад, в такую же ночь под Новый год, нашли… на перроне. С тех пор её сестра, Лиза, не находит себе места. Люди, бывает, путают их. Думают, призрак. Или что это Лена смерть инсценировала. Тяжело ей. Очень.
Я не слышу конца. Выскакиваю на улицу. Вижу её силуэт впереди. Бегу.
— Простите! — догоняю её, хватая за локоть. Она вздрагивает, как от удара.
— Уйдите! — она не смотрит на меня.
— Я принял вас за другую! За свою… старую знакомую. Я не знал про вашу сестру. Там продавщица сказала… Примите мои соболезнования. Хоть и с опозданием.
Она останавливается. Медленно поднимает на меня глаза. Те самые глаза. Голубые, глубокие, как у Лены. Но живые. Искалеченные горем.
Я не выдерживаю этого взгляда. Опускаю глаза. Стыд сжимает горло.
— Я прощаю вас, — говорит она тихо, устало. — Теперь — прощайте.
Она идет. И я иду. По той же дороге. К тому же дому.
— Вы меня преследуете? — она оборачивается у подъезда. В её голосе — уже не злость, а безнадежность.
— Нет, — мой голос звучит глухо. Я протягиваю руку, набираю код. Дверь открывается. — Я живу здесь.
Мы поднимаемся по лестнице. Молча. На третьем этаже я останавливаюсь у своей двери. Она делает ещё один шаг — к квартире напротив. Вставляет ключ в замок.
— Ещё и соседи, — произношу я вслух, не находя ответа.
Она не оборачивается. Щелчок замка звучит как последнее слово в этой странной, бесконечной истории.
Дверь захлопывается за ней. Последнее, что я успеваю заметить — её косой, полный недоверия взгляд. Будто я — опасность. Будто я — сама угроза.
Вхожу в квартиру. В тишине гулко отдаются мои шаги. И тут вспоминаю про сигареты. Спускаться на улицу, в этот ледяной колодец подъезда, нет ни сил, ни желания. Балкон. Там, конечно, не лучше — тот же пронизывающий холод, но хотя бы не нужно никуда идти.
Распахиваю балконную дверь. Врывается порыв ветра, забирается под одежду. Зажигаю. Первая затяжка обжигает легкие, приносит горькое, знакомое успокоение.
Звонок в дверь разрывает тишину на части
— Да что же за день сегодня, — бормочу я сквозь зубы, раздавливаю сигарету в пепельнице. Раздражение — горячее и кислое — подкатывает к горлу.
Открываю. Передо мной — Лиза. Смотрит не на меня, а куда-то в область моего плеча.